— Он словно вышел из самого ада, уверяю вас, — сказал мужчина. — Черные латы, черный шлем, из которого горят золотые глаза. И огненный меч! Наподалеку от меня паслась моя бедная Сара, моя старая лошадь, и рыцарь так рубанул по ней, что от старушки остались одни истлевшие кости.
Мужчина всхлипнул и тихо зарыдал, жуя запущенную бороду и утирая воспаленные глаза.
Мне стало жутко. Мы переглянулись и замолчали, слушая только, как в баре наливают по кружкам пиво, и на сковороде шкворчит мясо.
— Вы знаете, откуда всадники приходят? — спросил, наконец, Ганс.
Мужчина высморкался и покачал головой.
— Никто не знает! Возможно, приходят из пещер или непролазных чащ, что на северо-западе. Но я думаю, они появляются из-под земли. Прямо из пекла!
— Кончай заливать, Свен! — один из собутыльников хлопнул его по плечу. — В Сару твою молния попала, вот и все!
— Я знаю, о чем говорю! — взвился он и рывком отодвинул стул.
Ножки со скрипом поехали по доскам, из щели вдруг выпрыгнуло что-то серое, ркое, и метнулось мне под ноги.
Инстинкт сработал мгновенно.
— Мышь! — взвизгнула я.
И, отпрыгнув, сбросила на пол солонку. Та покатилась по доскам, сверкая белым пузатым боком, а мышь кинулась в другой конец таверны, а потом и вовсе пропала из виду.
Мои колени ослабли, и я осела в чьи-то заботливо подставленные руки. Кто-то брызнул мне в лицо водой. Я приоткрыла глаза и увидела перед собой озабоченно склонившихся Шэна и Ганса.
— Все хорошо? — спрашивал альтарец, похлопывая меня по щеке. — Мартин?
— Да, — выдохнула я. — Все…
— Эх ты! Черных всадников поборол, а мыши испугался? — послышался над ухом насмешливый голос.
Я дернулась рывком и обернулась, но капитан не отпустил меня, продолжая придерживать за плечи.
— Я… я, — заикаясь, пробормотала вслух, — с детства… боюсь. На мельнице одна… укусила…
— Какая незадача! — качнул головой капитан, его глаза блеснули. — Такой глупый случай, и страху на всю жизнь. Но теперь-то, надеюсь, все в порядке?
— В полном, спасибо, — кивнула я. — Да отпустите же меня!
— Пожалуйста, — вежливо ответил капитан Фа.
Я встала на ноги, одергивая наряд. Прикосновения ладоней жгло, ноги тряслись, и я не знаю, отчего мне было страшнее: от слов про черных всадников, от своего позора или от того, что Фа Дэ-Мин так нежно придерживал меня за плечи…
— Я… мне надо освежиться, — сказала я, решительно шагая к выходу. — Сейчас вернусь.
— Могу проводить, — Фа Дэ-Мин, опередив меня и приоткрыв дверь.
— Не нужно, — я дернула плечом, словно сбрасывая воспоминание о жарких ладонях капитана.
— Ну тогда зови, если снова увидите мышь, — лукаво подмигнул Фа Дэ-Мин. — Если что, я готов защищать тебя от всех мышиных полчищ мира.
— Вот уж спасибо, — скривилась я, но на пороге притормозила, скользнула задумчивым взглядом по капитану. Он ждал, по-прежнему улыбаясь. Что-то было в его взгляде… что-то такое, появившееся тогда, в Мейердорфском саду, когда он держал меня за руку. А может, еще раньше, когда я поила его противоядием.
— Скажите, — запинаясь, спросила я. — Ведь это вы прикрыли Ченга, правильно? Почему вы это сделали? Зная, что наказание могло грозить вам обоим.
Он пожал плечами.
— Пожалуй, по той же причине, по которой мы все вызвались добровольцами в эту кампанию, Мартин, — ответил капитан. — Ты получил две награды, а мы — только погибших товарищей и позорное отступление. Ченг, как и я, хотел сражаться за свою страну. И, как и я, а, может, и как ты, Мартин… ведь не зря ты поехал за братом, правда? Мы все хотим доказать другим, но в первую очередь себе, что тоже чего-то стоим.
Комната нам с Шэном досталась небольшая, но уютная. Капитан Фа и Ганс устроились в соседней, Ченг остался на конюшне.
— Будь осторожней, — сказал Ю Шэн-Ли, как только за нами закрылась дверь. — Иногда один камешек способен обрушить гору. Капитан Фа странно на тебя смотрит, Мэрион.
— Знаю, — удрученно ответила я, и устало опустилась на кровать. — Может, к черту этот маскарад?
— Я бы не спешил, — возразил Ю Шэн-Ли. — В Кентарии к иноземной женщине возникнет излишнее внимание, а мне бы не хотелось отбивать от разбойников не только шелка, но и потенциальную рабыню.
— Брр! — поежилась я и шустро забралась под одеяло. — Что за дикарские здесь нравы!
— Какой правитель, такой и народ, — вздохнул альтарец и прикрутил лампу, погрузив комнату в полумрак. — С легкой руки ярла Элдора здесь вовсю процветает работорговля. Женщин с невольничьих рынков поставляют в гаремы Афады и пустынной Канто, их приковывают магическим заклинанием к своим хозяевам, так что рабыни обречены на вечное служение господам и становятся игрушкой в их руках. Не только сами женщины, но и их дети.
— Шэн, ты меня пугаешь! — взволнованно ответила я, поглаживая живот. — Неужели все так плохо?
— Более чем, друг мой, — мрачно сказал Ю Шэн-Ли. — Именно поэтому так важно выиграть войну с Кентарией. Иначе…
Он покачал головой.
«Не бойся, малышка, я никому не дам тебя в обиду», — пообещала я дочери.
