Мы шли по темным коридорам обратно в подземелье. Шаги Дитера были тяжелы и размеренны, хватка все такой же железной. Когда мы миновали ворота и стали спускаться вниз по крутой лестнице, я подала голос:
— Дитер…?
Он молчал. Отблеск светильников отражался в очках, и лицо как никогда казалось каменным, словно когда-то Дитер заколдовал не фессалийскую королеву, а самого себя. Как мне достучаться до него? Как всколыхнуть окаменевшее сердце?
— Ты помнишь меня, Дитер? — снова попробовала я. — Свою пичужку? Так ты называл меня всегда.
Я попробовала поймать его взгляд. Бесполезно. Мое сердце заныло, обливаясь кровью.
— Пожалуйста, вспомни, — я прижалась к нему, заглядывая в лицо. — Как ты рассказывал мне историю своей семьи. Как мы смотрели на звезды с крыши королевского дворца. Какой сладкой была ночь, и какой бесконечной наша любовь. Дитер…
Я задохнулась, сглатывая слезы. Слышит ли он меня? Но остановиться уже не могла и продолжала говорить.
— Ты говорил, что я самое важное, что случилось в твоей жизни. Что без меня ты не жил, и умер бы за меня тоже. И я тоже готова была умереть за тебя! Слышишь? Ты единственный, ради кого я осталась в этом мире и если бы мне предоставилась возможность вернуться, я бы никогда не сделала это, просто потому, что здесь меня ждешь ты. Потому, что тут теперь мой дом. Рядом с тобой! И я не побоюсь ни черных всадников, ни мести королевы, ни войны, и до последнего буду сражаться за наше счастье! Даже когда у тебя не будет сил — я смогу биться за обоих! Я справлюсь! Любимый…
Мне показалось, что Дитер сбился с шага. Его лицо немного разгладилось, брови страдальчески сдвинулись над очками. Мы спустились с лестницы и пошли по коридору, приближаясь к месту моего заточения.
— Мне больно видеть, как ты служишь Элдору, — сказала я.
— Я служу повелителю Элдору, — механически повторил Дитер. — И госпоже Анне Луизе. Я клялся им в вечной верности.
— Они околдовали тебя, — с горечью ответила я. — Не знаю как, но это злое и отвратительное колдовство. Они пользуются тобой так же, как пользовался король Максимилиан. Однажды ты уже смог обрести независимость, так сделай это снова!
Я вздохнула и облизала губы. В горле пересохло, сердце трепетало, и вместе с сердцем в моем чреве, пробуждаясь, дрожала Тея. Моя маленькая девочка… Тебе больно находиться рядом с отцом, когда он служит злу, не так ли? Я постараюсь, чтобы скоро это прекратилось. Как бы там ни было, я защищу тебя!
— На тебя надеется фессалийский народ и народ Империи Солнца, — продолжала я. — Ты великий полководец, одним своим появлением ведущий за собою войска. Если черных всадников не остановишь ты, их не остановит никто.
— Черных всадников невозможно победить, — машинально ответил Дитер, и его пальцы на моем плече дрогнули. — Они пришли с той стороны Черного Зеркала.
— Его открыла Анна Луиза, не так ли? — тут же выпалила я.
На лице Дитера не дрогнул ни один мускул, и он не ответил, но я была уверена, что угадала верно. Как я могла противостоять ей? Вместе с еще нерожденной дочерью, пусть и Оракулом? О, если бы я только знала!
— Поэтому я пришла к тебе на помощь, любимый, — продолжила я как можно мягче, но убедительнее. — И пошла бы за тобой в огонь и воду… почему пошла бы? Потому, что сейчас я отвечаю не только за себя, но и за нашу дочь. Ты помнишь об этом?
Мы подошли к решетчатой двери, и Дитер остановился. Я заглянула в его лицо. Если бы только мои руки были не скованы! Я бы сняла с него эти дурацкие очки и заглянула бы прямо в глаза, без страха и отвращения, с любовью — так, как могла смотреть только я. Он вспомнил бы тогда!
— Ее зовут Тея, — сказала я. — Пожалуйста, вспомни. У нее твои волосы и мои глаза. Мне с каждым днем все тяжелее оберегать ее, но я держусь ради нее и ради нас с тобой. Потому что вы — мое сердце, мое сокровище! Я люблю тебя, Дитер! И люблю нашу доченьку…
Он глубоко вздохнул. Выражение муки промелькнуло на лице, по телу прошла дрожь, и в очках блеснул знакомый теплый огонек. Губы приоткрылись.
На какое-то мгновенье мне показалось, что он хочет что-то сказать. Может, назвать мое имя. Может, сказать, что любит меня и помнит. Может, даже поцеловать…
Теплая ладонь легла на мою щеку, погладила ласково, нежно, совсем как прежде. Я заплакала беззвучно, прижавшись к его руке губами. Он мягко убрал руку, и выражение муки изгладилось с лица.
— Я служу повелителю Элдору, — глухо произнес Дитер. — И королеве Анне Луизе.
Огонек в очках погас, и лицо снова стало каменным и пустым.
— Приказано доставить пленника в каземат.
С этими словами он втолкнул меня в камеру. Засов лязгнул, точно опустившийся нож, разрезавший мое сердце пополам.
Едва только стихли гулкие шаги, как я упала на топчан и расплакалась. Невыносимая боль терзала мое тело и душу. Будь проклята эта ведьма! Будь проклят правитель Кентарии!
