— Дитер тоже заколдован, — медленно сказала я, отводя взгляд и сглатывая ком в горле. — Я видел его сегодня.
И вкратце рассказала обо всем.
Драконы молчали. Ченг сжимал и разжимал кулаки. Будь его воля. Он первым бы бросился сражаться с правителем и его каменной любовницей, но надо отдать мальчишке должное: голос разума остужал горячую кровь, и он терпел. Только спросил тихо:
— Что же нам тогда делать, Мартин? Меня охраняют не так хорошо, как тебя и капитана Фа, и я мог бы попробовать стащить ключи у стражника. Только не знаю, поможет ли это? Да и как помочь генералу?
— Анна Луиза еще и раньше баловалась магией, — сказала я, вспоминая ее тайник, забитый склянками и зельями. — Думаю, это она открыла Черное зеркало.
— И оно вращается прямо над замком, — мрачно подтвердил Умник. — Но просто так его невозможно открыть. Должен быть какой-то очень сильный артефакт.
— Например, какой? — спросил Ченг и его глаза загорелись. — Вот бы его стащить!
— Если б мы знали, — с досадой ответил Забияка. — Обычно артефакт выглядит как украшение. Может, вы видели что-то необычное у Ее бывшего Величества?
Я вспомнила встречу с бывшей королевой. Она была закутана с головы до ног, и никакого украшения я не заметила. Вот разве что сама каталка или фарфоровая маска, которая упала с ее лица. Может ли она быть артефактом? Да еще столь мощным, чтобы открыть портал между мирами? Мы этого не узнаем, пока не проверим. Вот только как?
— Вот если бы, — мечтательно сказал Забияка, — вы смогли бы выведать тайну этой фессалийской ведьмы…
— О чем ты говоришь! — одернул его Умник. — Разве ты не знаешь, что…
Он не закончил фразу, но выразительно глянул на напарника.
«Госпожа носит Оракула», — услышала я в голове.
— Но ведь получилось один раз, — возразил Забияка вслух. — Получится и во второй.
Они замолчали. Молчал и Ченг, только кусал губы и хмурился. Я вздохнула, приложила пальцы к вискам. Кровь шумела в голове, на щеке горело прикосновение пальцев Дитера. Помнишь, любимый, я сказала, что сделаю все ради вас с дочерью? Ведь если не победим мы, то и Тея не появится на свет. С королевы станется навредить и ни в чем не повинной малышке. Есть ли у меня выбор?
— Это будет нелегко, — сказала со вздохом. — Но я постараюсь.
Когда Ченг ушел, драконы свернулись возле порога, как сторожевые собачки, и сделались невидимыми. Единственное, что напоминало об их присутствии, это посверкивающие алые глаза Забияки.
Безмолвный стражник принес мне обед, если можно так назвать безвкусную кашу-размазню и стакан воды. Зато снял браслеты, и я долго растирала израненные запястья. Поев, я легла на топчан и отвернулась к стене. Мысли бродили по кругу, я вспоминала то изуродованное лицо Анны Луизы, то текущую по подбородку кровь Дитера, то самого Дитера с безучастным лицом и пустотой в очках. Что они с тобой сделали, победоносный генерал? Никто и никогда не мог сломать и подчинить твою волю, и вот теперь…
Чувствуя, что слезы снова вот-вот польются из глаз, я зажмурилась и попыталась вздремнуть. Может, Дитер придет ко мне во сне? Таким же, каким я его помнила: подтянутый, уверенный, ироничный. Но мои ожидания не оправдались.
Во сне я опять увидела черных всадников. Теперь они жгли дома, и пламя лизало небо, где алой короной горела оправа Черного Зеркала. Люди бежали в ужасе, бросая годами нажитое имущество, падали под копыта коней и молили о пощаде. Но пощады не было: впереди ужасной кавалькады скакал Черный Рыцарь. Теперь на нем не было шлема, и я хорошо видела его лицо: окаменевшее лицо моего Дитера. Его волосы ерошил ветер, и огненный меч пылал в руке, касаясь соломенных крыш, вмиг вспыхивающих от этого прикосновения.
— Дитер! — звала его я.
Мой голос тонул в ужасающем реве стихии.
Дитер не откликался: он был глух к моему зову и к мольбам людей, он ослеп от пожара и продолжал сеять вокруг страдания и смерть.
Очнись же, любимый! Как же мне достучаться до тебя?!
Я замерла, не в силах пошевелиться и сдвинуться с места, когда снова заметила крохотную фигурку, бегущую наперерез всадникам. Косы развевались по ветру, подол волочился шлейфом.
— Назад! — закричала я. — Тея, назад!
Она остановилась прямо посреди дороги и вскинула руки.
Конь под Дитером заржал, встал на дыбы. Я видела, как Дитер натягивает поводья, как наклоняется, хмуря брови, словно пытаясь вспомнить. Я не слышала, что говорит Тея, но могла различить, как она протягивает что-то в раскрытых ладонях, и Дитер поворачивает голову то влево, то вправо. А потом берет из рук моей девочки предмет.
В свете пожара кроваво вспыхнул камень кентарийского граната в золотой оправе.
Перстень!
Я сразу узнала его: точно такой дарил повелитель Элдор своей любовнице, и благодаря ему я смогла доказать королю Максимилиану, что на его груди пригрета настоящая змея.
Мускулы на лице Дитера шевельнулись. Его губы разъехались в счастливой улыбке, он опустил руку и погладил Тею по волосам, нежно и ласково, как только может погладить отец своего ребенка. А потом подкинул перстень.
