Сердце ведьмы вспыхнуло ярко-алым пламенем, огонь поднялся к самому потолку, яростно разбрызгивая горячие искры во все стороны. Черный дым заполнил все вокруг, и Маруся, прижав к лицу подол платья, поползла к выходу, пытаясь в клубах черного дыма определить, в какой стороне находится дверь.
Ей не хватало воздуха, она чувствовала, как погружается в этот беспросветный дым, заполнивший все вокруг, захлебывается и тонет в нем. Жар от пылающего огня обжигал ее до боли, пламя искрилось яркими вспышками, пыталось подобраться к ней. Взгляд девочки помутился, и она рухнула на пол, погрузившись в тяжелое беспамятство.
Маруся уже не почувствовала, как в кромешной тьме чьи-то руки подняли ее и поволокли к выходу…
***
– Маруся, Маруся, доченька, проснись, – голос отца звучал совсем рядом.
Маруся застонала во сне, а потом с трудом открыла глаза.
– Батя? – прошептала она одними губами.
Голова сильно болела, на теле, кажется, не было живого места. Что с ней случилось? Где она? Почему так сильно болит голова?
А потом память вернулась к Марусе. Она открыла глаза и осмотрелась. Рядом с ней, на краю постели, сидел взволнованный отец, матушка с испуганным видом стояла рядом, держа на руках радостно улыбающуюся Аленку. Маруся криво улыбнулась сестренке и еще раз удивленно оглядела незнакомую, очень уютную и светлую комнату.
– Как же я рада, что вы все рядом со мной! – прошептала Маруся, – вот только не пойму, где я?
– Ты у Катерины Ивановны. Подумать только, Маруська, сколько страху ты пережила! Учительница рассказала нам все, что с вами приключилось. Мы с матушкой до сих пор не можем в это поверить! – ответил отец.
– Доченька моя, доченька! – всхлипнула матушка, уткнувшись мокрым от слез лицом в плечо маленькой Аленки.
Вид у отца было встревоженный, он смотрел на Марусю виноватыми глазами.
– Значит, с Катериной Ивановной тоже все в порядке? Слава Богу! – облегченно вздохнула Маруся.
– Прости меня, доченька! Прости, милая! – воскликнул отец, – Ты ведь много раз пыталась все рассказать, но я тебя не слушал. Но теперь-то я знаю, что к чему. Пока ты спала, Катерина Ивановна объяснила нам кое-что про ведьм. Оказывается, я находился под чарами этой проклятой попадьи, чтоб ей пусто было!
Отец помолчал, а потом схватился за голову.
– Нет, ну надо же! Почтенная женщина! Попадья! Тьфу! Разве же можно так притворяться и обманывать людей?
Отец в сердцах стукнул кулаком по столу, но тут же устыдился своей несдержанности и опустил голову.
– Прости меня, дочь! —сказал он.
– Я не сержусь на тебя, папа, – тихо проговорила Маруся, – Я рада, что все это закончилось. Мне было очень страшно… Если бы не бабушка Фая, меня бы и в живых-то, может, уж больше бы не было!
Отец склонился к ней и крепко обнял девочку. Маруся встретилась взглядом с матушкой и спросила:
– Расскажите мне скорее, что стало с ведьмой? Мне удалось одолеть ее?
– Да, ведьма мертва, – всхлипнула матушка, крепче прижимая к себе Аленку.
Маруся медленно, крупица за крупицей, складывала в голове воспоминания о том, что с ней приключилось. Кажется, целая жизнь пролетела за те страшные часы, которые она провела в комнате ведьмы.
Тем временем, в комнату, наконец вошла Катерина Ивановна. Она выглядела бледной и уставшей, но все равно была очень красивой. Учительница широко улыбнулась девочке:
– Ты умница, Маруся! Сильная, смелая наша девочка! У тебя все получилось, я так горжусь тобой. Ведьма сгорела дотла вместе со своим сердцем. Пожар был страшный! Весь этот жуткий дом на моих глазах превратился в пепел. Теперь она уж точно никому не причинит вреда. И все благодаря тебе!
Она обняла Марусю, и та не сдержалась, расплакалась от переизбытка чувств.
– А девочки? – тихо спросила она.
– Девочки сейчас найдут свой долгожданный покой, их похоронят по всем обычаям. Их тела загадочным образом огонь не тронул. Представляешь? Но судя по тому, что от них осталось, они умерли уже очень давно.
– Это дочки попадьи меня спасли, отдали мне камень. Если бы не они… Страшно даже представить, что бы было со мной, если бы они не помогли мне.
Катерина Ивановна подошла к Марусе и крепко обняла ее. По щекам молодой учительницы покатились слезы. Это были слезы облегчения и счастья.
– Мы с твоими родителями вот что порешили, – голос Катерины Ивановны стал загадочным, – Сейчас ты отправишься домой, а когда силы вернутся к тебе, и ты окончательно поправишься, то вернешься в школу и впредь будешь жить со мной, в этой самой комнате. Как говорится, в тесноте да не в обиде! Как-нибудь поместимся! Ты мне сейчас, Марусенька, как родная сестра…
Они улыбнулись друг другу. Маруся откинулась на мягкую подушку и впервые с осени свободно вздохнула полной грудью. Все ее страхи и постоянное предчувствие беды – все это мгновенно рассеялось в воздухе.
Она смогла, она одолела ведьму. Бабушка Фая бы гордилась ею.
Маруся протянула руки к Катерине Ивановне, и та крепко обняла ее.
***