– Нам танец на завтра задали поставить. Вот, придумываю…
– Иди на свою лавку, там и придумывай! Да в голове придумывай, нечего тут топтаться! – буркнула попадья и тяжелым шагом прошла мимо нее в свою комнату.
Маруся выдохнула с облегчением, подошла к лавке и села. Ее лицо горело огнем, спина взмокла от пота, платье от этого липло и кололось. Сердце в груди стучало так неистово, что, казалось, сейчас выпрыгнет.
– Фух, от страха чуть не померла! – прошептала Маруся, прижав ладошку к груди, – Слава Богу, попадья ничего не заметила.
Девочка прислушалась, и вскоре услышала, как попадья монотонно читает молитвы, значит, она, и вправду, не заметила, что Маруся была в комнате, и дочки тоже не рассказали ей об этом. Неужели они и вправду не слышали ее зов? Может, так крепко спали? В Марусину душу закралось тревожное ощущение. Доучив уроки, она расправила старое одеяльце на своей лавке и легла, мечтая заснуть как можно скорее…
Ночью Маруся проснулась от странного звука – кто-то ходил рядом с ее лавкой. Шаги были семенящими, легкими, быстрыми, совсем не похожими на тяжелую, уверенную походку попадьи, чей длинный подол всегда волочился и шуршал при любом движении. Маруся испугалась и зажмурилась. Шаги, между тем, слышались то ближе, то дальше, но вот вдруг замерли прямо у лавки. Маруся испугалась так сильно, что сердце затрепетало в груди. Кажется, она даже перестала дышать. А когда до ее щеки дотронулось что-то холодное, девочка и вовсе решила, что сейчас умрет от страха, всю ее сковало ужасом по рукам и ногам. А потом она услышала шепот:
– Ты такая красивая, Маруся! И кожа у тебя мягкая и теплая! Совсем скоро ты будешь играть с нами! Скорее бы!
Голос, на удивление, был не страшный, наоборот, детский, слегка гнусавый. Маруся осмелела, открыла глаза и увидела рядом с собой две тоненькие девичьи фигурки, облаченные в длинные белые рубашки. Головы обеих девочек были светловолосые, коротко остриженные. Тонкие взлохмаченные волоски торчали в разные стороны. Так вот, какие они, дочки попадьи!
В темноте их бледные лица были плохо различимы и казались совершенно одинаковыми. Несколько мгновений они смотрели друг на друга молча: Маруся – на девочек, а девочки – на Марусю. Это были дети, просто дети, маленькие девочки. Можно было не бояться их… Маруся выдохнула, страх отпустил ее из своих цепких паучьих лап, она перестала дрожать и вновь почувствовала биение собственного сердца. Но когда одна из девочек улыбнулась и протянула к ней свои тонкие ручки, Марусе показалось, что улыбка ее похожа на страшный оскал – зубы ее были частыми и острыми. Таких зубов у людей не бывает. Маруся отпрянула в самый угол, к шершавой стене, и громко закричала.
Из закрытой комнаты тут же послышался скрип кровати, и следом – торопливые,тяжелые шаги попадьи. Девочки побежали к матери, шлепая по полу босыми пятками. А Маруся так и сидела, забившись в угол и не смея пошевелиться от страха. Натянув одеяло до самого подбородка, она дрожала, глядя на дверь, за которой только что скрылись эти странные дети. Из комнаты вдруг послышался грохот, будто что-то упало на пол. Маруся вздрогнула, напряглась. Несколько минут до ее ушей доносились звуки передвигаемой мебели, а потом все резко стихло. Ни голоса попадьи, ни голосов самих девочек она так и не услышала.
“Не говорят они друг с другом, что ли? Странное семейство!” – подумала про себя Маруся.
Матушка как-то ей сказала, что во всех семьях свои порядки. В этой семье порядки были совсем непонятными. Маруся вздохнула и прикрыла глаза. Надо было спать, но как тут теперь уснешь?
Спустя какое-то время попадья вышла на кухню, в одной руке она несла горящую свечу, а в другой ее руке была зажата тонкая деревянная палочка, тлеющая на конце.
– Испугалась, Марусенька? – тихо и ласково спросила попадья.
Этот непривычный для нее тон только ещё больше насторожил Марусю, но она покачала головой и ответила:
– Нет, мне не страшно. Я от неожиданности закричала. Думала, мыши…
– Не бойся. Мои девочки тебя больше не потревожат. Ложись спать, – спокойно произнесла женщина.
Она подошла к Марусе и стала водить перед ее лицом своей тонкой лучинкой. Дымок от лучинки приятно пах травами, но отдавал горечью. Маруся смотрела, как он причудливыми кругами и зигзагами взвивается вверх, к потолку. Веки девочки потяжелели, глаза закрылись, и она, незаметно для себя, уснула.
Попадья задула лучину, наклонилась к Марусе, протянула к ней руку, но так и не коснулась ее. Нахмурив густые брови, она что-то недовольно прошептала над девочкой, но Маруся крепко спала и уже ничего не слышала…
***
Весь следующий день Маруся мучилась от головной боли. Она едва высидела пять уроков. На последнем уроке девочка уже даже не могла уловить, какую тему объясняет учительница.
– Маруся, что с тобой? Ты не заболела? – обеспокоенно спросила Катерина Ивановна прямо во время урока, заметив, что Маруся сидит за партой с бледным лицом и отсутствующим видом. Маруся вздрогнула, покраснела, чувствуя на себе любопытные взгляды одноклассников, и покачала головой.