Сердце Ведьмы полностью

Во-первых, была причина, по которой Хель чуть не умерла в утробе матери, и то, что она родилась с омертвевшими ножками, – лишь проявление глупости Ангербоды. Ведьме не просто так пришлось звать душу своей дочери из-за предела ещё до того, как та появилась на свет, – не случайно было, что Хель тогда умирала. Возможно, Бальдр был прав и её сердце сформировалось не так, как положено. И теперь, когда дочь выросла и лишилась магических сил, чтобы сдерживать недуг, он убивает её.

Вторая истина, которую ведьма осознала, заключалась в том, что Бальдр должен был находиться к Хель очень близко, чтобы услышать её сердцебиение. Чтобы понять, что с сердцем не всё в порядке.

И тогда Ангербода поняла – почувствовала так, как это может почувствовать только мать, – что бесполезно спасать Хель, если она не собирается помогать и Бальдру. Это случилось гораздо раньше, много лет назад – молодой бог покорил сердце маленькой Хель своей ослепительной улыбкой. Колдунья сама видела это в своём видении.

Как и Локи, который при этом присутствовал.

– Зачем же ты тогда это сделал? Почему убил сына своего брата?

– Боги отняли у нас всё, Бода. Я посчитал, что и мне давно пора что-нибудь у них забрать.

Так он и сделал. Локи забрал Бальдра у асов – и отправил его к одинокой молодой женщине, сидящей на тёмном троне. Лучик тепла для бесстрастного существа, правящего самым холодным царством Девяти Миров.

У Ангербоды перехватило дыхание.

Локи и правда с самого начала понимал, что делает, – но знал ли он обо всём? Неужели он всё это время был пешкой в игре Одина?

Бывший муж утверждал, что не знает подробностей её видения, о которых колдунья поведала Всеотцу, но – но… – вдруг они всё-таки были ему известны? Локи и его бесчисленные маски… Может ли быть такое, что они с Одином дурачили её всё это время?

Вот в чём дело. Причина, по которой Один не пытался предотвратить смерть Бальдра.

Ангербода лихорадочно расмышляла, стоя на коленях в грязи, пока голодные волки медленно поглощали последние кусочки умирающих солнца и луны.

Потому что самое безопасное место для Бальдра – рядом с Хель.

Вот как он должен был пережить Рагнарёк.

«Пусть Хель оставит себе то, что ей причитается…»

– Твой отец преподнёс тебе щедрый подарок, дочь моя, – пробормотала колдунья, разглядывая свои бледные мозолистые ладони в угасающем свете дня. – Но это не будет иметь никакого значения, если ты не доживёшь до дня, когда сможешь воспользоваться этим подарком. Если вы оба не доживёте до этого дня. Ну что ж…

Ангербода опустила подбородок и посмотрела на свой шрам меж грудей. Надетое на ней бледно-голубое платье было перешито ещё в то время, когда она кормила Хель и Фенрира: длинный вырез, доходящий практически до живота, запахивался на груди. Она не брала его с собой во время странствий, так что это был один из последних её нарядов, который не совсем истрепался. Запахивающийся ворот его застёгивался двумя изящными разомкнутыми фибулами[11], и это больше всего подходило для её сегодняшней цели. Не колеблясь, колдунья вытащила из-за пояса недавно наточенный кинжал.

И совершу я то, что должно.

Когда последний луч света погас в Девяти Мирах, Железная Ведьма Ангербода затаила дыхание.

Нож опустился.

Стрела сорвалась с тетивы.

Иггдрасиль сотрясался, и она парила сверху, наблюдая за происходящим.

Армии маршируют по равнине Вигрид, где всё должно закончиться. Первыми идут боги с сияющим знаменем Асгарда за их спинами: асы, ваны, альвы, немного гномов, валькирии и берсерки Одина, а также его эйнхерии – легионы павших из Валгаллы, и за ними следом – воины Фрейра, что составляют вторую половину мертвецов этого войска.

Армия богов едина. Кажется, что они излучают свет – от сверкающих кольчуг до начищенных до блеска щитов.