– Я не видела Скади уже две недели, – произнесла Ангербода. Был ранний вечер, и женщины сидели за столом, в то время как Фенрир и Ёрмунганд боролись на поляне, а Хель, сидя на траве, возилась со своим вязанием, пока ещё было светло. – У меня почти закончился эль.
– В Ётунхейме поговаривают, что в Асгарде что-то назревает, во всяком случае, так слышали мои родители. Возможно, её призвали на совет – в конце концов, она теперь числится среди богов, – сказала Гёрд. – Спроси об этом своего мужа, когда он вернётся.
– Да, но я хочу знать, что происходит
– Почему это?
«
– Он склонен чрезмерно приукрашать свои слова. Скади рассказывает о произошедшем куда незатейливее.
– Под «незатейливее» ты подразумеваешь «скучнее»?
– Нет, я имею в виду именно
– У неё всё сводится к тому, кто кого застрелил или заколол. Прямо как у мужчин.
– А как тогда у женщин?
– Возможно, так, как рассказывает твой муж. Размахивая руками и всё такое. – Гёрд на мгновение задумалась, и прежде чем Ангербода успела возразить, что манера изложения не обязательно должна быть связана с полом рассказчика, ётунша продолжила:
– Тебя не смущает, что он разговаривает немного женственно? Он весьма красив, если мне будет позволено это сказать, но после нашей единственной встречи… и со слов Скади… у меня сложилось впечатление, что он как будто бы немного не в себе.
Ангербода рассмеялась.
– Это ещё мягко сказано.
– Ты про его внешность или про своеобразное поведение?
– Про то и другое.
– Почему ты так говоришь?
В этот момент ведьма услышала заливистый лай Фенрира и радостный визг Хель, и через несколько секунд в дверях появился Локи, с дочерью, сжимающей клубок пряжи, на одной руке, Ёрмунгандом, обвитым вокруг талии, и Фенриром, возбуждённо покусывающим его за пятки.
Одет он при этом был в женское платье и накидку для волос, и Ангербода при виде этого расхохоталась прямо в свою миску. Когда же она перевела взгляд на Гёрд, то увидела, что у девушки буквально отвисла челюсть и рагу капает на стол.
– Вот поэтому и говорю, – прокомментировала колдунья.
– Что говоришь? – с невинным видом поинтересовался Локи; он поставил Хель на пол и отошёл от Ёрмунганда, который скользнул прочь. Дочь забралась на кровать и снова продолжила вязать.
– Мы как раз обсуждали твою мужественность, – заявила Ангербода с невозмутимым видом, и Гёрд подавилась тем немногим, что ещё осталось у неё во рту.
Локи посмотрел на своё платье, потом поднял взгляд на жену:
– В смысле мою мужественность в целом или какие-то конкретные части тела?
– Вообще-то первое, но, вероятно, рано или поздно перешли бы и к остальному, – ответила ведьма, а Гёрд, покраснев, отвернулась и принялась гладить Фенрира.
– Почему ты всегда так любишь поговорить о том, что у меня в штанах? – спросил Локи. – А сейчас, если точнее, под подолом платья.
Ангербода пожала плечами.
– Это входит в список моих интересов, ты же отец моих детей и всё такое. Почему ты так вырядился?
– Знаешь, вообще-то, с этого тебе следовало начать: выразить беспокойство по поводу того, что твой муж пришёл домой в платье. Разве ты не удивлена?
– Я не удивлена и даже не обеспокоена. Подозреваю, что так выглядит обычный день твоей жизни, любовь моя, один из многих. Хотя, как я уже сказала, мне любопытно услышать предысторию.
– Вы всегда так разговариваете друг с другом? – вслух поинтересовалась Гёрд.
– Совершенно верно, – сказала Ангербода, а Локи одарил ётуншу самым милым взглядом, на какой только был способен:
– Не могла бы ты присмотреть за этими тремя, пока я расскажу жене одну историю?
– Я совсем не против, – быстро согласилась Гёрд, потому что ей, очевидно, совсем не хотелось и дальше присутствовать при их разговоре.
– Мы ненадолго, – сказала ведьма, целуя на прощание детей. Хель никак на это не отреагировала, настолько она была сосредоточена на своем вязании, а Ёрмунганд ласково прищёлкнул языком.
– Можете не торопиться, – добавила ётунша, по-прежнему похлопывая Фенрира по животу. – Я как раз собиралась помочь Хель с вязанием.
И они ушли, собираясь в полной мере воспользоваться её советом.
Локи вёл Ангербоду по темнеющему лесу, пока они не оказались у ручья, который практически вышел из берегов из-за летних дождей. Они забрались так далеко, что оказались за пределами защитных чар, но так как детей с ними не было, женщина убедила себя, что всё в порядке. Её волновало только ощущение своей руки в его.
