Когда они вышли, охрана у дверей вытянулась, явно ожидая распоряжений шута. Тот хмуро процедил: «Тут дежурьте», и поспешил увлечь её вглубь коридоров.
Когда они отошли на значительное расстояние, Миранда с усмешкой осведомилась:
– Куда шнур дел?
На что шут расстегнул ворот своего камзола и показал край торчащего оттуда шнура, потом с усмешкой проговорил:
– Знал бы, что вы так лихо всё обставите, не стал бы отрезать, поскольку теперь придумывать что-то придётся, куда он делся.
– Зачем тебе что-то придумывать? – удивлённо повела плечом Миранда. – Скажи сразу, что сам обрезал, поскольку знал, что я под защитой Его Святейшества и не желал привлекать охрану, чтобы лишних свидетелей не было, которых инквизиция допросить потом сможет. Хотел предложить, что сам меня этим шнуром свяжешь и повиноваться заставишь. А мы всё иначе решили.
– Умно… – протянул шут, с явным пиететом глядя на неё. – До чего же вы всё-таки сообразительны и хитры, Ваша Светлость.
– Не поняла, это комплимент или издёвка, – хмыкнула она. – Ну да без разницы. Всё равно мне, что ты там обо мне думаешь. В любом случае наведаешься ближе к полнолунию к преподобному отцу Илиасу, ты ведь знаешь его?
– Да, миледи, – почувствовав, что она разозлилась, шут раболепно склонился перед ней, – знаю я его, как не знать. Обязательно наведаюсь и всё, что только пожелаете, передам. Не гневайтесь только, я и в мыслях не держал издеваться над вами.
– Прекрасно, так вот, передашь ему, что если на счёт церковной казны от короля поступят четыре мерки золота, пусть на смотровой площадке часовой башни прикажет развести костёр и не гасить до рассвета.
– Четыре мерки? – выпрямившись, ошарашенно переспросил шут. – Вы решили разорить королевскую казну, миледи?
– Заткнись! – гневно выдохнула она. – Король в год больше тратит на свои развлечения и, если хочет и дальше мочь развлекаться, пусть раскошелится на благие цели! Не заплатит, очень сильно пожалеет, причём не только он, но и ты! Поэтому постарайся сделать так, чтобы заплатил! Понял?
– Это будет сложно, миледи…
– Ах, сложно?! Тогда мне не сложно будет сказать Его Святейшеству, что пополнить его казну не захотел именно ты… Знаешь, что потом будет?
– Не надо, миледи… Я все силы приложу, клянусь… Я лишь для того сказал, чтобы предупредить, поскольку не уверен, что король пойдёт на такое… Ему и в голову не придёт, что можно пожертвовать больше мерки золота.
– А ты при нём для чего? Это твоё дело, от него такого пожертвования добиться! Вот обещаю, что если он не пожертвует этих денег, Ларгус с тебя шкуру живьём спустит… Так и знай! Поэтому уж постарайся! И всё! Никаких твоих отговорок слышать больше не желаю! И учти, я проверю, как ты передал мои слова преподобному отцу Илиасу. Он мне их ведь дословно повторит, поэтому не вздумай мухлевать, первый за это ответишь!
– Я не отговариваюсь, не отговариваюсь, миледи. Я, видит Бог, истинно все свои силы приложить намерен, чтобы во славу святой церкви король пожертвовал столько, сколько вы, миледи, пожелали… Я лишь сказать хотел, что это практически годовой доход казны…
– Я знаю, что в казне есть запасы, и твоё дело заставить короля хотя бы частично их передать святой инквизиции. И не спорь! Не спорь более, а то окончательно разозлюсь и не тебя к отцу Илиасу отправлю, а сама к нему наведаюсь и про твои сомнения всё ему расскажу. Понял?
– Да, миледи. Не спорю я уже. Не спорю. Не надо жаловаться. Сделаю всё так, как вы сказали, обещаю, – шут клятвенно прижал руки к груди.
Миранда удовлетворённо улыбнулась. Её задумка удалась. Если король сделает столь значительное пожертвование, значит, поверит ей, и затем не верить ей уже не сможет, деньги будут вынуждать продолжать верить. Ну и Альфреду какое-никакое, а всё ж подспорье: получить столь значительную сумму в казну никогда не повредит.
Глава 49
Когда они вернулись с шутом в зал, там ещё не было ни герцога, ни его сына.
Сев на диван, Миранда без особого интереса стала наблюдать за тем, как шут пафосно по ролям читает стихи, пытаясь её развлечь. Потом недовольно поморщилась:
– Мартин, неужели это всё, на что ты способен? Я начинаю понимать, почему король скучает.
– А что бы вы хотели, миледи? – озадаченно поинтересовался шут.
– Не знаю… – она капризно наморщила нос. – Станцуй, что ли, или спой на худой конец. Ты петь умеешь?
– Плохо я пою, миледи. Король приказывает мне петь, если досадить кому-то пытается, а себе уши предварительно затыкает.
– Поняла. Петь не надо. Станцуй тогда.
– Да и танцевать я не мастер. Если только изобразить, как милорд церемониймейстер пытается в такт попасть и всё время опаздывает, или как миледи Трей-Ламбер в юбках путается и спотыкается постоянно.
– Вот этого не надо. Лучше продолжай декламировать.
– Как прикажете, миледи, – шут возобновил прерванное занятие.
Через некоторое время в сопровождении дворецкого в зал вернулись герцог с сыном.
– Как вы тут без нас, миледи? – озабоченно осведомился герцог. – Не заскучали?
