– Умник, мой хороший. Какой же ты умник, мальчик мой сладкий. Правильно, отлично просто, – шептала Миранда, с удовольствием ощущая, что сливается с конём, составляя вновь как бы единое целое.
Вскоре вдали показался замок на горе, и им навстречу выскочили человек сорок всадников с собаками.
Послышались крики: «Милорд, мы нашли её! Ваша Светлость, она здесь! Вот она, милорд!»
Конь нервно всхрапнул, и Миранда, крепко сжав удила, склонилась к нему и зашептала:
– Стой, мой хороший, стоять! Стоять!
Конь остановился, нервно переступая ногами, а их тем временем окружили сначала собаки, потом всадники, а затем подъехал герцог.
Окинул её пристальным взглядом, неодобрительно качнул головой, потом хрипло выдохнул:
– Ладно, хоть жива и не покалечена…
Потом властно протянул руку:
– Слезай и иди ко мне!
Не став спорить, она похлопала коня по шее на прощание и, спрыгнув на землю, шагнула к герцогу. Тот тут же подхватил её и боком усадил перед собой, после чего развернул своего коня и, бросив через плечо приказание отвести в поводу коня в замок, неспешной рысью направился к замку.
Когда они во главе столь большой кавалькады подъехали к центральному входу, выяснилось, что весь двор заполнен слугами, а у лестницы стоят два лекаря.
– Все свободны, и всем вон! – подъезжая, рявкнул герцог, и двор мгновенно опустел.
Остановив коня у лестницы, герцог осторожно спустил её на землю, потом спрыгнул сам, бросив повод подбежавшему слуге, подхватил её на руки и внёс в замок.
Пройдя в её спальню, осторожно положил на кровать, сам сел рядом и, крепко сжав за плечи, просто навис над ней:
– Ты не представляешь, как меня напугала, чертовка… Зачем? Зачем ты это устроила?
– Что устроила? – она непонимающе распахнула глаза. – Я ничего не устраивала, я постаралась отвести опасность от вашего единственного наследника, и не более того.
– Ты сумасшедшая, что ли? Он мужчина! Он умеет обращаться с лошадьми! А не смог бы справиться, то на всё воля Божья… А ты полезла не в своё дело! Идиотка чёртова!
– Если на всё воля Божья, то вот и примите её в таком виде. Не справился бы он с конём, как пить дать. Вот меня Господь и сподобил ему помочь. Мчащегося на тебя коня так не встречают: на расслабленных ногах, даже не сгруппировавшись! А он стоял как на празднике. Конь снёс бы его и по земле размазал, и никто даже охнуть бы не успел. Я почему его с ног сбить смогла? Да потому что не готов он был ни от моего удара увернуться, ни от коня!
– А дальше? Дальше зачем на него вскочила?
– Потому что в раже конь был, и его увести подальше от людей надо было. Он не просто так на нас понёсся, он убивать шёл, это же видно по глазам его было, и, пока не сошло с него это, к людям подпускать его было нельзя…
– Ты что, раньше выездкой лошадей занималась? Когда? – герцог плотно схватил её за плечо, и на Миранду сошло понимание, что сказала она явно лишнее. В глазах мелькнул ужас, и она поспешно зажмурилась.
– Я спросил когда? – повторил вопрос герцог и несильно тряхнул за плечо.
– Никогда, милорд. Никакой выездкой лошадей я не занималась, – испуганно сжавшись и не открывая глаз, прошептала она.
– Откуда тогда ты это знаешь? – не унимался герцог. – Ты не можешь этого знать! Я всю твою биографию теперь досконально изучил! Ты не пересекалась с лошадьми никогда!
– Я читала, – прибегла она к последней уловке.
– У тебя навык за версту чувствуется, так что не ври! Нельзя так в седло вскочить, если лошадь впервые видишь! Давай говори, когда и где этому научилась!
Не открывая по-прежнему глаз, Миранда помотала головой, показывая, что отвечать не намерена.
– Рассказывай давай! Иначе будет хуже! – герцог повысил голос.
– Оставьте меня, Ваша Светлость… Можете делать, что хотите. Ничего дурного я не сделала, и рассказывать мне вам нечего. Я вообще вам больше ничего не скажу.
– Не скажешь, значит… – тон герцога заледенел. – Что ж, прекрасно! Мы завтра с тобой должны ехать к Его Святейшеству. Пока ты выкрутасничала с конём, гонец его приезжал. Вот я у него завтра и спрошу, где ты с лошадьми научилась так обращаться. Пусть он мне расскажет, раз ты мне говорить не желаешь.
Миранда испуганно распахнула глаза, в уме просчитывая, как отреагирует Альфред на подобный вопрос и что сделает. Скорее всего, скажет, что это надо выяснить, и оставит её во дворце инквизиции… И она окончательно потеряет даже надежду на свободу. Нервно сглотнула, облизнула губы, потом покорно выдохнула:
– Хорошо, Ваша Светлость, я расскажу. Только можно не сегодня? Я так перенервничала с этим конём. Я же женщина. У меня до сих пор руки трясутся и голова как чугунная. Я вам прям утром всё-всё подробно-подробно расскажу, ещё до поездки или, в крайнем случае, в карете. Сейчас у меня сил нет ни вспоминать, ни подробно рассказывать. Подождите до утра. Вы можете мне даровать такую малость: отдохнуть до утра после того, как я вам, между прочим, наследника сохранила?
– Хорошо, пусть будет по-твоему, – видя её явный испуг, сжалился над ней герцог. – Только учти, если утром всё честно не расскажешь, пожалеешь, так и знай!
