Мы добрались до здания с облупившейся краской цвета пламенного заката. Аднан скептически уставился на заросший палисадник, а затем внимательно осмотрел чугунную ограду, на которую я едва обратил внимание во время своего последнего визита.
– Интересно, – пробормотал Аднан, потирая бороду. – Многие заклинания она сюда не прикрепила, а все имеющиеся не особенно сильны.
– Зачем ей вообще это делать? – я посмотрел через его плечо на фасад и вверх, на дымоход, из которого прямо в наступающую дневную жару клубился непрекращающийся дым. Уже сейчас я чувствовал зной, который в течение следующих нескольких часов еще усилится.
– Защита, старый друг, защита. —
Он поднял плечи, отвернулся и еще раз помахал мне на ходу:
– Успеха, и не обделайся, когда она на тебя взглянет.
Я не стал его задерживать. Аднан всегда делал непостижимые вещи и никогда не объяснял их. И на самом деле я был очень рад, что переживу предстоящее безобразие без него в качестве свидетеля.
Еще раз глубоко вздохнув, я двинулся по узкой гравийной дорожке к входной двери. Это глупо, но я уже почти боялся снова столкнуться с ведой, ее недружелюбие произвело неизгладимое впечатление в самом прямом смысле этого слова. Я на мгновение коснулся своей щеки и вздрогнул, снова почувствовав боль.
Если бы я по-прежнему был принцем Вавилона, бояться пришлось бы именно Дарсии. Однако мы находились не в Вавилоне. Поэтому, наверное, мне лучше играть по правилам.
Демонстрируя воспитанность, я использовал медный дверной молоток. Во время первого своего визита я не обнаружил звонка, а увиденное в помещении подсказало, что она относилась к электричеству так же, как и большинство изгнанников. Электричество враждебно магии. Нередко оно уничтожает хитрые заклинания и изменяет их результат. Это было одной из причин, по которой в теневых городах им не пользовались. Другой причиной было то, что никому из нас не требовалась электроэнергия. Все происходило благодаря нашей магии, так что даже септы – немагические существа, жившие в этих городах, обходились без электричества и не испытывали недостатка в комфорте.
Когда на мой стук никто не ответил, я повернул латунную дверную ручку и вошел в полутемное рабочее помещение. Только благодаря тлеющему огню можно было понять, что в доме кто-то есть.
Там было несколько столов, полок и стульев, и все поверхности были покрыты медицинскими предметами и ингредиентами. Пока я пересекал комнату, мне пришлось задеть дюжину свисающих с потолка пучков трав.
В общем, эта комната напомнила мне о доме. Странно, что после всех прошедших лет именно это место пробудило во мне такое чувство. Я подошел к высокому столу, на котором лежало несколько салфеток, а посреди них лежала бледная вила. Она тихо застонала.
– Кто ты такой и что ты делаешь в моем доме?
Ох-ох.
Медленно и с поднятыми руками я обернулся.
Веда Дарсия стояла передо мной со скальпелем в левой руке. В правой она держала лежащий на черном камне желтый сальмиак[3], который обеспокоил меня больше, чем нож. Сальмиаки использовались как для исцеления, так и для заклятий.
– Я клиент, – сказал я как можно спокойнее. Мой взгляд переместился с ее татуированных рук на пупок, видневшийся между темно-зеленой юбкой на бедрах и серым топиком. Он был проколот, и я был почти уверен, что кулон в нем служил ей защитой. Несмотря на ее наполовину распущенные, наполовину заплетенные темные волосы и легкий румянец на щеках, она не показалась мне особенно заботящейся о своем внешнем виде. Похоже, все в ее облике служило какой-то цели. Сумки на ее поясе, наверняка содержащие настойки и травы, татуировки с магическими рунами на руках, множество золотых сережек с ведьмовскими символами и браслет на предплечье, который, похоже, был вырезан не из простой древесины. Предположительно из куска священного дерева. Только пирсинг в носу выбивался из общего смысла и, как я предполагал, не обладал магическими, укрепляющими или защитными свойствами.
– Ты ведь разрушительница проклятий, не так ли?
Вила позади меня снова застонала, и взгляд Дарсии мгновенно переместился с меня на нее.
На ее лбу появилась очаровательная морщинка. У нее был темный южный цвет лица, вероятно, ее предки откуда-то из Испании. У многих в Новом Орлеане и Вавилоне корни тянутся в те края.
– Что ты наделал?
Она не дала мне времени объясниться, а поспешила мимо меня и отложила оба своих оружия, чтобы позаботиться о виле. Кончиками пальцев она коснулась лба и щеки девушки и подождала, пока маленькая грудная клетка поднимется и опустится. Карие глаза Дарсии оставались устремленными исключительно на пациентку. Мне показалось, что она забыла обо мне, и я уже начал подумывать о том, чтобы каким-то образом привлечь ее внимание, когда она снова повысила голос. Все еще не глядя на меня.
– Ты тот, кого я вчера выставила, не так ли?
Я внутренне напрягся.
– Да, правильно.
Она вдруг подняла голову, и я застыл под ее пронзительным взглядом.
– Ты не должен был возвращаться.
