Она оставалась единственным местом, куда вход посторонним был действительно запрещен, и как бы ни стремился поймать меня могучий и немогущий маг, преодолеть препятствие в виде зачарованных стен, дверей и окон ему было не под силу.
Целую неделю я не покидала свою комнату, забив на сытное столовское питание, учебу, работу и практику.
Хорошо, что во всей организовавшейся кутерьме нашлись те, кто вместо помощи Файту решил проявить солидарность и моей персоне. А вернее, кто решил проехаться по самолюбию зазнавшегося аристократа за мой счет.
К моему удивлению этими добрыми душами оказались все домовики и домовушки, а также две магички со старших курсов. Они-то регулярно и снабжали меня едой, информацией, нужной для учебы литературой. То, что преподаватели и куратор спустят с меня семь потов во время проверки знаний по пропущенным темам, я не сомневалась.
Файт за минувшие семь дней притащил к моим дверям, казалось, всех: от студентов-взломщиков до куратора Дикинса, но даже последний не смог заставить меня выйти из спасительного укрытия. Проще было вынести сто часов самой паршивейшей отработки, нежели встречаться лицом к лицу с несостоятельным магом.
С соседкой за это время мы так и не восстановили отношения. Вилка ходила в слезах, игнорируемая кумиром и, даже более того, изрядно раздражающая его своим свободным пропуском в нашу комнату.
По истечении семи дней сказанное ведьмой повеление потеряло силу, и Файт убрался восвояси.
А я, наконец, выйдя за пределы комнаты общежития, встретилась с новой реальностью. В ней отныне были я, Сэдрик Файт и его страстное желание отомстить ведьме.
Глава 2. Малина Стэр
Месть мага была скоротечной.
В том смысле, что теперь тикать и уклоняться от неприятностей мне приходилось весьма скоро.
Промедления и заминки несли за собой публичные и массовые осмеяния, осквернения, истязания и прочие изуверские последствия.
В тот же день, когда я покинула свое убежище, а Сэдрик Файт обрел крепко стоящего и основательно оголодавшего друга - так, по крайней мере, выглядело со стороны, учитывая ту частоту, с которой маг менял партнёрш, - все мои вещи покинули свои насиженные места в родной комнате и стаями кочевых птиц разлетелись по территории академии. Видимо, из-за принадлежности к отряду пернатых и куцего ума в малых черепных коробках во время перемещения тетради, учебники и то ничтожное количество одежды, что у меня имелось, подверглись надругательствам и разрушению.
Их буквально растрепали, выпотрошили и изгадили. Изгваздали в самых разных смесях, жидкостях и смолах.
Уж лучше бы сразу сожгли, право слово, меньше было бы мороки.
Во время нежданной миграции моих пожитков, организованной, безусловно, моей соседкой Вилкой - ну а других вариантов и нет, ведь вход в комнату проверенно защищён от проникновения посторонних лиц, - я объяснялась на ковре у куратора Дикинса. Разговор был долгим, эмоционально насыщенным и лишенным какой-либо справедливости. Конечно, с точки зрения ведьминского подхода: я права, потому что я права, и зло должно быть наказано, ибо ненаказанное зло плодится и размножается, как шиаторские пиявки йооду, то есть мгновенно и неуправляемо.
После разговора с куратором Дикинсом, по всему вышло, что злом, причем вселенским, оказалась я. Влепили мне тридцать часов отработки в медкорпусе, десять штрафных часов уборки территории и ещё семь долгих, самых отвратных, дней прислуживания в столовой.
Прислуживанием этот процесс назвала, конечно, я, тогда как ничего унизительного в том, чтобы стоять на линии раздачи, накладывать выбранные студентами блюда, подавать напитки, не было.
Если бы не одно но!..
Гигантское “но” в моем случае.
На модульной раздаче будет стоять не кто-нибудь, а я - мишень номер один для большинства из академической тусовки под предводительством аристократической задницы Файта.
А значит, обычное “мне, пожалуйста, это блюдо и это, спасибо” превратится в “принеси - подай - сама дура, я же сказал, что мне нужно, а ты положила другое, идиотка”. Итогом может стать и разбитая тарелка (одна-вторая-третья), которую, конечно, убирать придется именно мне.
Готова спорить на ещё одно дежурство в столовой, что все “ой, я такая неловкая” и “это совершенно случайно вышло”, опрокинувшие еду да ещё так феерично, что девочка с раздачи с каштановыми волосами и глазами цвета маренго будет в биомассах от лохматой макушки до пят, останутся безнаказанными. Ведь “ничего личного”, просто “голова закружилась”, “задумался”, “меня толкнули”, “оно само как-то вышло”, “магнитные бури” и тому подобное.
Жизня…
Вурдалакова предстояла неделька! Хоть в разнос иди по силе и вскрывайся!
Вот только других студентов неконтролируемый выброс чистой силы мог бы еще спасти от предстоящего унижения, потому как после тревожного звонка родителям, их забрали бы на домашнее обучение, а уж когда вернули, то в академии была бы совершенно другая история, да и отношение кураторов к вскрывшимся осторожно-опасливое. Таких стараются обходить стороной и лишний раз не вовлекать в общественную деятельность, что уж говорить об отработках и штрафах.
