Сердце Вербарии полностью

Над лесистыми горами, выше макушек самых рослых кедров, стыла полная луна. Ее свет едва пробивался сквозь густую хвою, но в покойном озере свечение выстраивалось мерцающей тропкой, мостившей гладь от берега до берега.

Агрхвал столкнул на воду долбленку, прыгнул в нее и чуть не упал, едва успев схватиться за борта. Уняв раскачку, он сел на шершавое дно лодки, достал весло и погреб прочь от берега.

Горное озеро и его окрестности сразу понравились Агрхвалу, как и многим из Племени. Здешний лес пестрел грибами и ягодами, с кедров сыпались жирные шишки, а дичи хватило бы на несколько лет охоты, и потому вождь Племени, могучий Кхта-Лу, рассудил, что они задержится здесь до первых заморозков.

Агрхвал отложил весло, растер озябшие ладони и потуже затянул пояс.

— Холодает, однако.

Становище разбили недалеко от берега, и если присмотреться, то сквозь деревья были видны огни костров, на которых сейчас жарили кабана.

— Тепло им… — пробормотал Агрхвал, вздохнул и снова взялся за весло.

Агрхвал больше любил рыбу и выбрался на озеро, чтобы опробовать одну свою придумку, могущую помочь в ночной ловле.

Метрах в тридцати от берега он отложил весло и огляделся.

— Кажется, приплыл.

Здесь было много донных ям, облюбованных горными сомами. По крайней мере, несколько дней назад он поймал одного именно в этом месте.

Один крючок слабоват для такой рыбины, поэтому он связал сразу четыре. Наживка — подгнившие птенцы сойки.

— Ничего, — воротил нос Агрхвал. — Зато наверняка клюнет.

Он забросил наживку и неторопливо размотал скрученную из жил лесу. Потом достал саму придумку — небольшую плоскую колотушку, которой стал шлепать по воде. После каждого третьего шлепка Агрхвал делал паузу и дергал за привязанную к борту лесу, дразня рыбину.

Вдруг луна пропала. Агрхвал поднял глаза к небу, полагая, что налетела внезапная туча, и оцепенел от ужаса. Вместо тучи он увидел громадный пузырь, медленно садившийся в озеро. Полупрозрачный, отливающий синевой, — это он затмил луну.

О борт лодки ударила волна и разбила оцепенение Агрхвала.

Дражащими руками он схватил весло и погреб к берегу, но в тот же миг коварная рыба заглотила наживку и потянула его лодку в обратную сторону. Агрхвал налегал на весло изо всех сил, но лишь приближался к предмету с небес. Изо рта, вместе с дыханием, стал вырываться хриплый рык, точно у зверя под ножом охотника.

— Нож! — Агрхвал бросил весло, выхватил висевший у пояса нож и перерезал звонко лопнувшую лесу.

Наперекор страху он оглянулся.

Огромный, как скала, пузырь был светел и недвижим. Он наполовину погрузился в озеро, вздыбившись округлой, неподвижной волной. Чем дольше смотрел Агрхвал, тем отчетливей видел движение внутри пузыря. Высокие и статные… Боги! — вот кто спустился к ним на землю. Агрхвал стиснул зубы и до боли в руках погреб к берегу. Мгновениями казалось, будто в плеске воды слышится чужеродный оклик, мучительно сжимавший сердце.

У самой кромки берега он прыгнул в воду, несколько раз поскользнулся на глинистом скате, выбрался, пустив в ход ногти, и, наконец, юркнул в сень деревьев.

— Они идут! Боги спустились к нам! — заголосил Агрхвал и бросился к становищу, с треском прокладывая новую тропу сквозь бурелом.

Грязный, с всклокоченной бородой и выпученными глазами, он одним своим видом всполошил сородичей. Путаные мычания Агрхвала обеспокоили их еще сильней. Мужчины, наскоро посовещавшись, схватили топоры и устремились к озеру. Но когда они вышли на берег, то озеро оказалось пустым. Лишь крупные волны тревожили его гладь.

Звук поединка третировал лес: на залитой солнцем поляне метались вскрики, хруст щебня, стон рассекаемого воздуха и звон. Именно холодный звон прервал утреннюю тренировку и созвал на поляну доларгов. Эти двое сходились в поединке редко.

Взмах запала. Еще и еще один. Атака парируется и возвращается серией коротких выпадов. Звон, блеск солнца, и противники замирают друг перед другом. Длинные сабельноострые кромки запалов скалятся и ждут. Короткий выкрик, рубящий удар; шаг в сторону, широкая дуга с разворота над головой, звон!.. И вновь плотоядные оскалы клинков.

Ни друзья, ни враги. Просто разные.

Обычно, наблюдая за сражением, доларги не стеснялись комментировать. Но сейцикл они молчали. Ни единой улыбки — сплошь суровые мрачные лица. Эти поединки больше всего напоминали доларгам, кто они есть и кем они станут.

Взбитые щебнем тени продолжают танец вместе с дуэлянтами. Сталкиваясь и расставаясь, они точно боятся своих хозяев, покорно дублируя каждое движение.

Череда коротких выпадов рассыпается искрой о подставленный для блокировки запал. Напор силен, и обороняющийся отступает. Шаг назад, еще один, мгновенный отскок и длинный взмах клинком на вытянутую руку, что едва не касается лица противника.

Тени вновь расстаются. Их разделяют три шага, три мгновения, и вновь поднимается звон.