Говорят, что однажды на новогоднем балу к Ерофею Хабарову подошла знатная дама.
– Вы только что из дикой Сибири. Ах, расскажите, как вы провели там прошлое Рождество?
– Я был на елке, сударыня.
– На елке?! – обомлела та. – Вот тебе и дикий край! И кто же это вам устроил-то?
– Волки, сударыня, волки.
Андрей Богданов отбросил рацию и громко выругался. Лениво разлегшийся на капоте непритязательной, побитой жизнью и неумелыми водителями оперативной «шестерки» зверюга заинтересованно пошевелил ухом, широко зевнул, продемонстрировав огромные и весьма острые клыки, легко спрыгнул с машины, заставив ее покачнуться на амортизаторах, и издевательски задрал заднюю лапу.
– Ну и что будем делать? – печально вздохнул с пассажирского кресла Синицкий.
– Ждать. А что нам еще остается? – Андрей перевел взгляд на глубокие царапины на лобовом стекле, оставшиеся после небрежного удара лапой спрыгнувшего на них зверя. – Рация и сотовые не работают, уехать мы не можем: двигатель замерз наглухо. Остается только ждать и радоваться, что эти твари не собираются нас отсюда выколупывать.
– Может… – Артем намекающее коснулся кобуры табельного пистолета.
– Не вздумай! Ты уверен, что твои пули могут им повредить? – Богданов многозначительно повел рукой в сторону рассевшейся вокруг машины огромной стаи белых зверей с кровавыми глазами, очень похожих на невероятно крупных волков. – К тому же, это сейчас они не атакуют. А вот если мы нападем – не думаю, что они будут столь же добродушны. Как видишь, – он ткнул пальцем в четко прорисованные на стекле царапины, – особых сложностей с выковыриванием нас из этой жестянки у них не будет.
– Но это же издевательство! – зло прошептал Синицкий, разъяренно наблюдая, как величественно отходит сделавший свое грязное дело кобель. На смену ему на капот машины вспрыгнула следующая тварь. Потопталась над мотором, укладываясь поудобней, презрительно фыркнула в лицо испуганно отпрянувшим фээсбэшникам и растянулась поперек машины, заслонив практически весь обзор через лобовое стекло.
– Ну издевательство, согласен, – флегматично ответил Богданов, глядя, как очередной волк «отмечается» на их колесе. – Знаешь, по мне – так пусть лучше будет издевательство, чем убийство. Тем более что к нам они не лезут, руки, ноги или там нежно любимую, тщательно проспиртованную печенку на пропитание пожертвовать не просят… Да и машина – служебная. Так что не будем делать трагедии, мой друг. Скорее я склонен расценивать это не как издевательство, а как милый и мягкий намек нашего объекта, что ему не нравится чрезмерное внимание к его персоне.
– Ага, милый и мягкий… Знаешь, насмотревшись на этих красавцев, я теперь, наверно, чисто рефлекторно буду бежать к ближайшему дереву, едва услышав рычание какой-нибудь моськи. А при словах «белый и пушистый» – вспоминать длинные клыки и красные глаза!
– Ой, мама, какая собачка красивая. Можно, я ее поглажу? – Четырехлетняя Маша, вышедшая на вечернюю прогулку, увлеченно тянула Надежду Игоревну к большому сугробу, наметенному разыгравшейся вьюгой под высоким забором бывшего «номенклатурного» дома.
– Какая собачка? – удивилась молодая, красивая женщина, зябко кутающаяся в норковую шубу, прикрывая лицо широким воротником. – Нет тут никакой собачки. Пойдем лучше домой. Холодно сегодня для прогулок, доча!
– Как это нет! Ну вот же она! – Маша недовольно показала пальцем, недоуменно смотря ей в глаза.
– Это не собачка, это сугроб, – улыбнулась женщина. – Пойдем домой!
– Не-э-эт! Это собачка! Поглажу и пойду. Ну, мама! Пожалуйста!!!
– Ну погладь, погладь, – улыбнулась женщина. – Фантазерка ты моя!
Обрадованная наконец-то полученным разрешением, Маша радостно кинулась в снег и принялась увлеченно в нем возиться.
С улыбкой наблюдающая за проделками любимой дочери Надежда Игоревна не услышала тихого хруста снега за своей спиной и испуганно ахнула, когда подкравшийся сзади мужчина внезапно закрыл ей глаза холодной ладонью.
– Угадай – кто? – голосом знаменитого дятла из американского мультсериала произнес подкравшийся.
– Паша! – радостно воскликнула она, повиснув на шее мужа.
– Я сегодня немного пораньше. А как у вас дела?
– Все хорошо, любимый. Решили вот прогуляться…
Их разговор прервала девочка.
– Папа пришел! – радостно закричала она, кидаясь обниматься. – Папа, папа, а можно мы Снежинку домой возьмем? – повиснув на его шее, начала упрашивать она подошедшего.
– Какую снежинку? – не понял тот вопроса.
– Собачку. Вон она лежит! – Маша радостно ткнула варежкой в сторону сугроба.
– Маша опять фантазирует, – улыбнулась женщина. – Придумала какую-то собачку… Я так думаю, пусть играет, если хочется. У нашей дочери богатая фантазия. Помнишь, как она домового ловила?
Мужчина улыбнулся:
