— Отчасти. Только ты опять не так поняла. Ты слышишь слово «набег» и ассоциируешь его с грабежом, убийствами и насилием. Но шакаанцы вовсе не такие — они не воюют друг с другом. На планете множество стран, в каждой свои вожди, однако все они считают себя единым государством. Набег что-то вроде спорта, своеобразная забава. Они налетают, крадут что-нибудь у соседей, а позже пытаются сохранить добычу. А если сосед бросается в погоню и отнимает награбленное, просто пожимают плечами и хвалят храбреца.
— Значит, это всего лишь игра?
— Своего рода. Как я уже упоминала, их еще называют дикарями из-за архаичного образа мыслей и давно устаревших законов, которые лишь слегка различаются в разных стра нах. Но одно остается незыблемым: воины считают друг друга равными, а к своим женщинам относятся как к детям.
— Прости. Не поняла.
— Ты уже узнала достаточно, и, чтобы не вдаваться в подробности, скажу только, что есть вещи, от которых Тедра после стольких лет все еще лезет на стену. И через пять секунд здесь появится Далден. Он будет рад узнать, что ты уже пришла в себя и смирилась с реальностью.
— Как к детям, — с недоверием повторила Бриттани. — Ты ведь шутишь, верно?
Ответа она не получила. Дверь скользнула вбок, открыв семь футов крайне раздраженной мужественности.
Далден действительно был вне себя, хотя Бриттани не понимала, как смогла это определить: лицо его оставалось абсолютно бесстрастным. Она скорее почувствовала его настроение.., а может, и ожидала, после того как Марта предупредила, что он непременно разозлится.
Далден вошел в комнату, схватил Бриттани за руку и потащил за собой, бросив на ходу компьютеру:
— Ты посмела встать между воином и его спутницей жизни, хотя знала, что это недопустимо.
— Допустимо, если вмешательство идет на пользу, — возразила Марта. — Кроме того, с каких пор я должна спрашивать разрешения на то или иное действие? Не думаешь ли ты, что я заранее не просчитала все вероятности? И потом, можно подумать, что кто-то способен меня остановить!
— А разве нет?
— Ты о чем? Тедра никогда не согласилась бы отключить мое питание, — самодовольно заметила Марта.
— Но моя мать по-прежнему склоняется перед отцом. Стал бы он, по-твоему, колебаться?
— Но.., минутку… Далден, вернись!
Далден широкими шагами шел вперед, да и к чему останавливаться, когда голос Марты преследовал его по всему широкому коридору и донесся до крошечной, похожей на лифт клетушки, дверь которой закрылась и тут же снова скользнула вбок, открыв другой, слегка изгибающийся коридор. Клетушка вроде бы не двигалась, по крайней мере Бриттани ничего не ощутила, однако они явно куда-то уносились… О Боже, она в самом деле начинает верить.., всему!
— Хорошо, что путешествие домой займет три месяца! — уговаривала Марта, пока они проходили мимо длинного ряда мониторов, расположенных с интервалами около двенадцати футов каждый. — У вас много времени, чтобы освоиться друг с другом и даже преодолеть вполне естественные трения.
Упоминание о возможных проблемах отнюдь не возбудило любопытства Далдена. В отличие от Бриттани. Она подняла брови, но Далден коротко бросил:
— У воинов долгая память.
— Жаль, — пробормотала Марта. — Кстати, мой замысел сработал, что, по-моему, самое главное. Вспомни, никакие твои убеждения не действовали. Что для тебя важнее: понимает ли она, кто ты и откуда родом, или продолжает обвинять тебя во лжи, что непоправимо испортит ваши отношения?
Только тут Далден замер на месте и взглянул на Бриттани, ожидая подтверждения:
— Это правда?
Она знала, о чем он спрашивает, но, как бы ни хотела утешить его, видя, как он мучится, все же ей приходилось думать и о собственном спокойствии. Наверняка существовали и другие объяснения всего происходящего. При мысли о том, во сколько обошлась студия, достаточно большая, со сложным оборудованием, имитировавшим внутренность космического корабля или поверхность Луны.., нет, уму непостижимо, до каких пределов могут дойти люди, чтобы одурачить ее!
А может, не только ее? Что, если были и другие простаки, на которых испытывалась эта программа? Страшно подумать, сколько сил и средств потрачено на одного человека! Такие тонкие детали, новый пейзаж за каждой дверью, каждым окном! Вдруг ее подвергли какому-то тесту, а Далден все испортил, переспав с ней и нарушив все запреты?! Недаром Марта постоянно возражала против их связи и предсказывала крах, но Далден ее не послушал…
— Нет, — бросила она, вызвав презрительное восклицание Марты и недоуменную гримасу Далдена, и бесстрастно Добавила:
— Я понимаю, что причины этого изысканного и сложного спектакля кроются не во мне и я тут ни при чем, поэтому и готова пока что смириться и считать, что твои эмоции по крайней мере искренни…
— Какие эмоции? — вмешалась Марта. — Только не говори, будто не заметила, что он ничем подобным не обладает!
— Это еще что? Каждый человек способен испытывать эмоции. Ты сама сказала мне, что он раздражен.
