Они сидели на чердаке в доме отца девочки и слушали шум дождя. Это было их излюбленное место для встреч. Здесь Лирд – так звали отца Фрэн – хранил солому и старый хлам. Друзья обосновывались на чердаке очень часто, особенно когда родителя девочки не было дома, а отсутствовал он почти постоянно.
С момента появления Дэйнара в Нерейске прошло уже три месяца, начался «сезон дождей», как называл это время Форс. Почему наставник говорит о дожде во множественном числе, Дэйн не понимал, ведь он был один и шёл не переставая несколько месяцев.
– Наверное, пустыня хочет пить, – говорила Фрэн, сверкая глазами в полумраке. – Это её способ напиться, понимаешь? Ей душно и жарко, вот она и напивается в сезон дождей.
Весь город считал Фрэн, дочь вдовца-рыбака, странноватой и блаженной. Но именно в её компании Дэйнар чувствовал себя лучше всего. Он пробовал общаться с юношами-сверстниками, но не складывалось. Они ничего не замечали, а вот самому Дэйнару приходилось нелегко.
Он привык к одиночеству. Через пару часов общения любой собеседник начинал раздражать юного мага Разума. Хотелось уйти в пустыню и сунуть голову в песок, чтобы не слышать, не видеть, не вспоминать… Даже от Форса порой возникало желание спрятаться.
В такие дни спасала Фрэн. Дэйнар не знал, почему, но рядом с этой девочкой он действительно отдыхал. Ему нравилось слушать её голос, смотреть в глаза, прикасаться к шелковистым прямым волосам…
– Чего ты боишься, Дэйн?
Юноша так задумался, что не сразу осознал: Фрэн ждёт ответа на вопрос.
– Боюсь?.. В каком смысле?
Дождь застучал по крыше сильнее, даже доски затряслись.
– Я боюсь огня, – сказала Фрэн, вздохнув. – Ещё боюсь, когда папа сильно пьёт: давно-давно, когда я была маленькой, наш сосед много выпил, а поутру не проснулся. Но больше всего я боюсь…
Девочка запнулась и как-то помрачнела. Дэйнар подсел поближе и осторожно дотронулся до её плеча. Чара, сидевшая у юноши на коленках, ткнулась в руку Фрэн холодным мокрым носом.
– Больше всего я боюсь Гольца. Знаешь его, Дэйн?
Горбун нахмурился, припоминая.
– Гольц, Гольц… Сын старосты?
– Да. Он меня… трогает.
Дэйнар напрягся.
– Что?..
– Ну… это ничего. Ты тоже трогаешь. Это не страшно, Дэйн. Просто ты как-то по-другому трогаешь. А Гольц… Он нехорошо как-то делает, неправильно. И я… боюсь.
Фрэн слегка передёрнула плечами, отчего рука Дэйна съехала с них и бессильно опустилась на пол. Впервые на его памяти девочка выглядела настолько расстроенной.
– Так чего боишься ты, Дэйн? – Фрэн повернулась к своему другу и улыбнулась, но получилось не совсем так, как раньше, – без ямочек на щеках. – Ты, кажется, всё умеешь делать без малейшего страха!
Юноша вздохнул, вглядываясь в светло-карие глаза Фрэн. Поймёт, если сказать правду?..
– Я не боюсь ничего, подобного огню или воде. Единственное, чего я боюсь – потерять тех, кого люблю.
В её глазах дрожали огоньки. Всего лишь свет из-под двери, отражающийся в зрачках, а как красиво…
– Кого, Дэйн? – спросила Фрэн почему-то шёпотом.
– Форса, Аравейна и… тебя.
В этот раз на щеках появились ямочки.
– Правда?
– Конечно.
Кажется, она покраснела. В полумраке Дэйну было плохо видно. Но так или иначе, а в груди у него вдруг стало очень тепло, словно кто-то решил разжечь костёр под тонкой тканью рубашки.
А ещё захотелось рассмеяться… Не потому что смешно, а просто так, от… счастья?..
– Кажется, дождь кончился, – прошептала Фрэн, дотрагиваясь до руки Дэйнара. – Хочешь пойти на улицу?
– Нет. – Он перехватил её ладонь и чуть сжал тонкие пальцы. – Давай посидим так немного. Послушаем… что ты там любишь слушать ещё, кроме шума дождя?
На этот раз Фрэн действительно покраснела.
– Твоё дыхание.
После окончания сезона дождей по Нерейску можно было продвигаться только и исключительно в длинных сапогах. Правда, вода уходила быстро, впитываясь в почву и песок и испаряясь. К вечеру следующего дня она почти совсем ушла, и отец Фрэн собрался с другими рыбаками в пустыню.
Там, чуть дальше на запад, по направлению к морю Скорби, текла река. Глубокая, чистая и прозрачная. Местные жители называли её Погибелью – каждый год она уносила около десятка жизней рыбаков. То укусит кто-нибудь ядовитый, например рыбы, обитающие в её водах, или змеи, живущие в песках на берегу; то собьёт с ног и утопит быстрое течение; то нападёт стая свирепых аксалов… Рыбалка в Погибели была делом опасным, но необходимым: рыбу жители Нерейска любили, не говоря уже о том, что чешуя использовалась в качестве денег.
Фрэн, бывало, оставалась одна на несколько дней, пока Лирд уходил вместе с другими мужчинами к Погибели. Только путь к реке составлял три дня – полтора туда и полтора обратно, – а нужно ведь ещё было приличный улов достать. Так что порой отца девочки не было дома около недели.
