– Куда делась твоя сила? – прошептала Мара, стараясь поймать взгляд дочери. С некоторых пор Лирин почти всегда отводила его, словно не хотела смотреть родителям в глаза.
Вот и сейчас – уставилась в окно, даже не мигая.
– Ушла в землю, – ответила наконец.
Мара с Родэном удивлённо переглянулись.
– Так не бывает, дочь! – отрезал отец. – Сила даётся от рождения и проявляется в Ночь Первого Обращения. Ты же прошла её, с успехом прошла, ты была одной из самых сильных ара, Лирин!
– Была, – согласилась девушка, не отрывая взгляд от окна, где в тёмной небесной вышине мерцали яркие звёзды.
С недавних пор она ненавидела эти совместные с родителями ужины. Каждый день одно и то же: почему ты решила стать советником, куда делась сила… Что она могла ответить?!
А ещё…
Лирин не хотела даже смотреть на отца и мать. Не хотела, потому что…
– Зачем ты прогнал Дэйна?
Не ожидавший такого вопроса Родэн вздрогнул. Вздрогнул не только от вопроса: впервые за последние три месяца дочь взглянула на него прямо.
– Я ведь объяснила – Дэйн не сделал ничего плохого. Ничего. Наоборот, он спас меня тогда. Зачем ты прогнал его?
Под этим спокойным и каким-то безжизненным взглядом Родэн растерялся.
– Дэйнар – позор для нас… и для всей стаи.
Лирин вдруг вскочила со стула, взмахнула руками так, что кружка с травяным настоем упала на стол и по скатерти начало расползаться тёмное пятно, и закричала:
– Позор?! Нет! Это не он – позор! Это мы все, мы – позор! Позор для Арронтара! Позор, потому что придаём значение только внешней красоте и силе и презираем остальных! Презираем настолько, что готовы убить лишь за то, что они родились не такими!
– Дочка… – прошептала Мара, не веря своим ушам: Лирин… защищает Дэйна?!
– Я стала задаваться вопросом, что он сделал, несколько лет назад. Он ни разу не причинил мне боль, не ответил агрессией на агрессию, только убегал и прятался. Я считала это слабостью. Только недавно поняла – возможно, в этом и есть настоящая сила… Сила куда бо́льшая, нежели физическая. – Глаза Лирин сверкнули. Почти как раньше, когда она ещё была ара… – Эта сила – в нежелании отвечать злом на зло. Эта сила – в способности не испытывать ненависти к тем, кто готов в любой момент бросить в тебя камень. Эта сила – в способности… – На мгновение девушка запнулась, но потом всё-таки продолжила: – В способности прощать.
Родэн и Мара не знали, что ответить дочери, но Лирин и не ждала ответа. Усмехнувшись, девушка выбежала из столовой и помчалась в глубь Северного леса, к озеру Дэйна.
Там, размазывая слёзы по щекам, она упала на землю и, свернувшись калачиком, застыла.
– Я скучаю. Это глупо, да?
Слезинка скатилась по щеке и впиталась в почву.
– Я ведь почти не знала его. Я даже… ни разу не обнимала его в последние годы. Ни разу…
Выглянувшая из-за туч луна посеребрила землю, коснулась седой прядки в волосах Лирин – будто по голове погладила.
– Я сказала родителям, что сила – в способности прощать. Но я не знаю… Сможет ли он простить? Как ты думаешь – сможет?
Она долго вслушивалась в тихое дыхание леса. Но Арронтар молчал.
Словно и сам не знал ответа на заданный Лирин вопрос.
Торопливый завтрак, занятия с Форсом, обед или ужин – в зависимости от того, насколько они увлеклись уроками, – вечерние посиделки с Фрэн, а иногда – с Аравейном, если он гостил в Нерейске, спокойные, красочные сны, в которых он иногда летал… Летал, чтобы коснуться щеки грустной светловолосой девушки с седой прядью, а проснувшись, старался не вспоминать о том, что видел во сне.
Так прошло два года.
За это время Дэйнар успел хорошо изучить магию Разума и увлёкся лекарским делом. Форс и сам был неплохим врачевателем, и с удовольствием начал учить юношу ещё и этому искусству. А чуть позже Дэйн устроился помощником к главному лекарю Нерейска, мастеру Гордуру, и получил первый заработок.
Нет, он и раньше кое-что зарабатывал, но это была мелочь. Ходил с Лирдом за рыбой к Погибели (Фрэн за ту неделю так изволновалась, что когда Дэйнар вернулся, разрыдалась от облегчения), делал разные зелья и продавал их через Форса и даже один раз смастерил амулет на заказ. Но всё это было не совсем по-настоящему, казалось какой-то игрой, сном…
У мастера Гордура Дэйнар понял: вот оно – дело, которому ему хочется посвятить себя. Юноше нравилось всё без исключения – и роды принимать, и вывихи вправлять, и даже лечить пищевые отравления. А мастеру Гордуру пришлось по душе то, что Дэйн не чурался грязной работы, с удовольствием впитывал знания и никогда не пререкался.
Его эксперименты наконец начали приносить хоть какую-то пользу, а не просто лишать крыши дом Форса. Теперь у Дэйна появилась цель, и он больше не писал формулы просто так, «от нечего делать». Он разрабатывал заклинания и зелья для лечения различных болезней.
Аравейна тогда не было в Нерейске около полугода, и когда маг вернулся, то обнаружил, что воспитанник сильно возмужал, в глазах появился весёлый блеск, а тетрадка с записями различных магических идей потолстела ещё страниц на двести.
