– Отец! – воскликнула Лирин, хватая Родэна за рукав рубашки. – Он не убивал… Не убивал! Дэйн ничего не делал Рэйни, клянусь Даридой…
– Сейчас не до этого, дочка. Расскажешь потом. Пойдём в дом.
Дальнейшие события смешались в её голове и вспыхивали в памяти яркими картинками, не связанными между собой.
Слёзы мамы, и отец, пытающийся её успокоить.
Лекарь-человек, пахнущий травами так сильно, что у девочки защипало в носу.
Бледный Рэйни на постели, с кровавой раной на шее, смазанной зельем, усиливающим регенерацию.
Несмотря на усилия человеческого лекаря, брат не приходил в себя. И рана на его шее отказывалась затягиваться.
– На когтях и в слюне аксалов – яд, которому сложно противостоять даже взрослому оборотню, а Рэйнар ещё очень молод. Возможно, зелье вытянет яд. Но я не уверен. Если юноша переживёт сегодняшнюю ночь, будет жить.
Так сказал лекарь, покидая их дом. И пока родители провожали человека, Лирин прошмыгнула в комнату брата и села рядом с ним на кровати.
– Рэйни, – прошептала девочка, осторожно прикасаясь ладонью к лицу раненого. Бледный, с перевязанным горлом, он казался мёртвым, но Лирин ощущала тихое биение его сердца.
Брат не ответил. Тогда она решила, что будет сидеть с ним рядом до тех пор, пока Рэйнар не проснётся… и они не закончат то, что так неудачно начали.
Лирин не верила, что Рэйни может умереть. И поэтому застыла рядом, прислонившись спиной к стене и взяв брата за руку.
Она слышала тихие шаги родителей за дверью. В комнату заглянул отец и, увидев Лирин, несколько минут стоял на пороге, словно раздумывая. Но затем он вышел и оставил её наедине с братом.
Лирин и сама не заметила, как задремала, подперев щекой холодную стену. Она не отпускала руку Рэйнара даже во сне.
Прошло много часов, солнце скрылось за горизонтом, наступила ночь. Прохладный воздух, пришедший в комнату вместе с ней и лунным светом, заставил Лирин проснуться. У неё замёрзли ноги. И не только замёрзли, но и затекли.
И рука тоже… затекла.
Но когда Лирин захотела осторожно отнять свою руку у Рэйнара и поменять её на другую, то вдруг почувствовала, как брат едва ощутимо сжал её пальцы.
– Рэйни? – прошептала Лирин, наклоняясь над лицом мальчика. И почти тут же вздрогнула.
Его глаза были голубыми, как в детстве. В ярком свете луны Лирин видела это совершенно ясно.
Она помнила, что у оборотней глаза возвращаются к первозданному цвету только перед смертью.
– …ин… – Рэйнар с трудом выдавил из себя какой-то невнятный звук. Но она поняла. Узнала своё имя.
– Тихо, пожалуйста, Рэйни, – прошептала девочка, с трудом сдерживая слёзы. – Тебе нельзя говорить. Горло… оно должно зажить.
Он вдруг улыбнулся. Лирин никогда раньше не видела у брата такой странной улыбки. Она не была ни весёлой, ни грустной, ни какой-либо ещё. Просто улыбка. Пустая, как тело без души.
А потом Рэйнар сказал чётко и спокойно, не запинаясь, словно у него совсем не болело горло:
– Обещай мне одну вещь, Лирин.
– Какую?
Он сжал руку сестры.
– Попроси прощения за нас обоих.
Лирин почувствовала, что плачет.
– Не говори так, Рэйни. Ты выздоровеешь, и мы вместе пойдём к нему. Мы должны вместе…
Брат покачал головой:
– Я не успею. Пожалуйста, обещай мне, Лирин.
И тогда девочка, всхлипнув, прошептала:
– Обещаю, Рэйни.
Он улыбнулся, теперь уже по-настоящему радостно, и закрыл глаза.
Два дня кряду Дэйнар не находил себе места. Чара, чувствуя его состояние, ходила по пятам и тихонько поскуливала. Пытаясь отвлечься, юноша бродил по лесу, собирая всё подряд, постоянно нырял в озеро, надеясь на то, что ледяная вода выгонит ненужные мысли.
Как там Рэйнар? Выздоровел?
И Лирин? Может, она пострадала сильнее, чем ему казалось?
Дэйн вздохнул.
Глупо. Зачем он думает о них? Рэйнар и Лирин всю жизнь бегали за ним, мечтая прибить, а он теперь беспокоится. Так нельзя.
– Скажи, нельзя же так, да, Чара?
Аксал, вздохнув, положила голову Дэйнару на колени.
– И, тем не менее, я не могу перестать думать о них… Что же мне делать, Чара?
– Ф-ф-ф, – ответила она, и никто, кроме Дэйнара, не смог бы расшифровать эти странные звуки.
– Думаешь? – Юноша озадаченно почесал подбородок. – Пожалуй, ты права. Вот только пришибить могут.
– Р-р-р. – Чара поморщилась, и Дэйнар рассмеялся.
– Точно, не так уж это и просто, особенно если учесть меткость моих сородичей. Итак, решено.
Юноша вскочил на ноги и негромко, протяжно засвистел. Почти тут же в воздух взмыли несколько десятков самых разных птиц. Возбуждённо чирикая и хлопая крыльями, они зависли над Дэйном, поднимая с земли тучи пыли.
– Поможете?
– Чии-и-и!
– Фью-ю-ю!
– Пи-пи-пи!
Дэйнар кивнул и, напоследок наклонившись над Чарой, тихо сказал:
– Сиди здесь. Что бы ни случилось. Хорошо?
– Р-ры.
Юноша улыбнулся и, развернувшись, направился прямиком в деревню белых волков.
Страха не было. Возможно, потому, что он чувствовал поддержку. Птицы, большие и маленькие, летели за Дэйнаром, и юноша ощущал их. Его друзья и семья. Они не подведут.
