Сердце Волка полностью

Желто-белые зубы клацнули в сантиметре от ее носа. Еще чуть-чуть, и они сомкнулись бы, поглотив еще половину лица. Лера не видела, откуда вдруг появился этот волк, но вблизи он был даже больше, чем она себе его представляла. Да уж, в сравнении с обычной, среднестатической, как говорится, собакой этот волк был настоящим гигантом. Действительно, в холке он был по плечо Лере! А при мысли о том, что могут быть и больше, ее передернуло. Она отскочила в сторону, но это было уже и не нужно. Волк, рыча и скалясь от досады, пополз назад, загребая лапами землю. Через несколько секунд он уже висел вниз головой на длинной ветке векового дерева, извиваясь в попытках освободиться. Его задняя лапа была вытянута, вокруг нее змеей обвилась толстая веревка.

Волк попался в ловушку, Лера была спасена.

Она не знала даже, кто установил эту западню и для кого она была вообще. Вокруг были деревья, и только. Никаких признаков жизни кроме болтающейся на веревке псины. Но был и еще один вопрос: где же его стая?

– Что вы здесь делаете?

Говорящий человек появился также внезапно, как и волк, причем бесшумно. Он выходил из холодного тумана неприветливого леса, окутанный полутьмой, со стороны, противоположной направлению к городу.

– Я… – Лера развела руки в сторону, растерявшись от нескромного вопроса. – Допустим, я гуляю, – почему-то инстинкт самосохранения не дал ей сказать правду, как будто нарочно подсунул ложь. И сердце ее уже стучало. Не от глупой влюбленности с первого взгляда, страха, неожиданности. А от напряжения. Что-то было в этом парне, отчего хотелось добровольно просидеть на кладбище хоть всю ночь, лишь бы подальше от него. – А… разве прогулка по лесу запрещена?

Пока Леру не донимал вопрос «а он-то что здесь делает?». Но она почувствовала, что заставила того растеряться. Сам виноват.

– А, нет, конечно же нет, – человек подходил все ближе. Пока его лица нельзя было различить, но Лера заметила, как тот дернул головой вверх, выразив ответный сарказм в одном только движении. – Но сейчас опасны такие прогулки. Вы случайно не полицейский под прикрытием?

– Что вы, нет! У меня нет никаких навыков следопыта. А это ваших рук дело? – поспешила сменить тему Лера, выделив голосом «ваших».

– Ага, – незнакомец перешагнул через какую-то преграду или очередную ловушку. – На самом деле это несложно, только если у тебя есть стремянка. Надеюсь, вы не ранены?

– Нет, все хорошо. Этот волк напал на меня, а затем попался сюда, – Лера кивнула на веревку. – Если это сделали Вы, значит спасли меня.

Человек усмехнулся. В один момент он прошел под освещенным местом, и солнце сделало его волосы ослепительно золотыми, но к счастью, тут же скрылось. Наконец он оказался достаточно близко, чтобы его можно было разглядеть.

Белая рубашка, черная накидка, напоминающая серапе Мориса-мустангера и пончо одновременно, коричневые брюки и рыжие недлинные волосы, смешно взлетающие на каждом шагу. В цвете этих волос смешалось сразу три оттенка: светло-выгоревший, огненный и темный, почти что бурый. Глаз не было видно, поскольку незнакомец склонил голову вбок и вниз. Высокий. Очень высокий. Одним словом, верста коломенская. Да и вообще, он был длинным. Лера не знала, как это еще объяснить, но только одно слово и вспоминалось: длинный. И руки, и ноги, и шея, и пальцы, даже голова вытянутая, как будто был человек нормальным, а потом по нему скалкой прошлись и растянули.

Несколько секунд длилось молчание, затем наконец незнакомец сделал еще несколько шагов в сторону Леры и протянул руку, сопроводив это словами:

– Павел.

– Лера, – обладательница имени смело пожала руку.

– Мне всегда нравилось это имя, – заметил Павел. – Когда-то я узнал об этом, но раньше это осознание пряталось… знаете, где-то в глубине мозга.

– Забавно. Ведь мое имя мне дал девятилетний мальчуган-сиротка, подсказавший моим родителям верный выбор, – сказала Лера.

Павел вдруг резко поднял голову. Глаза у него оказались изумрудно-зелеными, глубокого насыщенного цвета с вызывающим и хитрым взглядом. Губы тонкие, позволяющие тому улыбнуться во весь рот. Голос Павла скакал от одной динамики к другой – от грубого рычания и истерического крика до почти нежного шепота или сиплого хрипа. Но сейчас он был удивлен, определенно.

– Еще забавнее то, что, когда я был мальчуганом-сироткой, двое незнакомых людей подошли ко мне с очень странной просьбой – назвать одно любое женское имя.

И тут Лера наконец поняла. Зеленые глаза, рыжие волосы… повзрослевший мальчик-с-улицы-давший-ей-имя стоял перед ней! Лера даже не знала, что сказать, но первой мыслью, которая пронеслась у нее в голове, было: «Что ж, надо полагать, у него никогда не было загонов по поводу того, что он слишком низок».

– Ух ты, – наконец выдавила она, уже укоряя себя за подобные размышления. – Такое чувство странное…

– Я тогда даже не думал, что увижу когда-нибудь вас, – выдохнул Павел. Затем, недолго помолчав, продолжил. – Обычным детям имена дают родители, а тут такое.