– Если исторический экскурс окончен, извольте идти быстрее!
Мы обогнули лестницу в тысячи ступеней, стремящуюся в самое небо, нырнули в узкий проход между развалинами.
Вилла дернула меня за рукав, приложила палец к губам и перешла на бег.
Лил осторожно подтолкнула меня в спину, и мы побежали. Стоило мне начать отставать, как Вилла с Фоссой взяли меня за руки и скорее понесли, чем потащили, вперед. Изредка мои стопы касались земли, по бокам мелькали желтые и зеленые полосы, в которые превратилось пространство. Это продолжалось недолго. Держа меня за руки, Вилла и Фосса прыгнули в колодец. Не знаю, как я умудрилась не издать ни звука, даже когда подошвы больно ударились о землю. В следующую секунду за нами спрыгнула Лил. Женщины подняли лица вверх, принюхиваясь.
Я тоже потянула носом воздух, но ничего не почуяла. Зато услышала тихие голоса:
– Они где-то рядом, я уверен!
– Но их здесь нет…
– Значит, плохо ищем.
– Ты точно их видел?
– Я почувствовал запах…
– Запах! Забыл, где мы?
– Где?
– Это зачарованное место, здесь остановилось время. Про́клятая магия. Ты мог чуять запахи самок времен Великой Охоты…
– Но я уверен… кажется, – возразил голос, отдаляясь.
Голоса стихли, но женщины прислушивались еще какое-то время, прежде чем Вилла скомандовала:
– Пора.
– Мы уходим из города? – огорченно спросила я, когда мы вышли на окраину. Джунгли здесь буйные, в воздухе щедро разлит дурманящий аромат цветов с бутонами с голову, над ними носятся стаи мотыльков и мелких, чуть не с горошину, птиц с длинными иглистыми клювами. Когда фиолетовая стайка со свистом пронеслась над моей головой, я испуганно присела, чем вызвала фырканье этих чванливых свободных женщин.
– И лучше, если сделаем это до темноты, – ответила мне Вилла. – Вряд ли ты обрадуешься встрече с пиренейцами.
– Пиренейцами? Это еще одна из ваших стай?
– Нет, это такие кошки, пятнистые и величиной с лошадь. И они не прочь закусить не только тремя свободными женщинами, но и одной человеческой самкой, – ответила за нее Лил.
– Дикие кошки! Этого только не хватало, – пробормотала я, чувствуя, что кровь отливает от щек. – У нас таких нет!
– Они водятся здесь, – сказала Фосса. – Всегда водились, а когда свободные покинули город, стали здесь полноправными хозяевами. Я чую их едкий запах повсюду!
Она наморщила нос и брезгливо скривилась.
– Зачем тогда мы пошли сюда? – спросила я, принюхиваясь. Вообще никакого запаха, кроме цветочного аромата, вот совсем.
– Чтобы сбить со следа остальных. Если кто-то, кроме красных и полярных, идет за нами, – пояснила Вилла.
– Ты в этом сомневаешься? – почти пропела Лил, почему-то оглядывая меня с головы до ног, и фыркнула.
– Меньше разговоров, – сердито цыкнула Вилла и первой устремилась в непроходимые заросли, ее мощные плечи тут же скрылись за буйной листвой.
Кочка – через нее надо перешагнуть. Яма – через нее перепрыгнуть. Ствол – обойти. Коряга – перелезть. Большая яма – перелететь на лиане. Над землей приподнимается гигантский корень – скрючиться в три погибели и подлезть под ним. Не смогу встать – подождать, пока меня возьмут сзади за плечи чьи-то руки, неважно чьи, и поставят на ноги. Сделать шаг, когда легонько, касанием пальцев, подтолкнут в спину. Иначе сил делать этот шаг просто нет.
Мир сузился до размеров следующего действия. Исчезли мысли, чувства, даже ломота в коленях, бедрах, пояснице, стопах… долго все перечислять, да и трудно, даже боль притупилась и словно снится. А во сне никогда по-настоящему не бывает больно. Кажется, когда-то давно, когда мысли и оценочное суждение еще было, кто-то заботливо снял с моих плеч заплечный мешок с нехитрым скарбом. И мне все равно, кто это был и куда дели мешок, хоть бросили на землю. Впереди то и дело мелькает мускулистая спина Виллы, она идет не оглядываясь, видно, на меня ей смотреть противно, особенно сейчас, когда я не я, а какое-то жалкое существо на трясущихся ногах, с диким, затравленным взглядом. Еще недавно по щекам текли слезы от боли и усталости, но они кончились, оказывается, и на слезы нужны силы.
Видно, мысли заняли все внимание, потому что я с ходу впечаталась в мшистый ствол и осталась стоять, блаженно упираясь лбом в мягкую теплую поросль.
Славный ствол, славный мох, славная смерть, подумалось мне, а Вилла произнесла заветное:
– Здесь заночуем.
Я обернулась, нет, лучше сказать, перекатилась в вертикальном положении на спину и сползла по стволу вниз, вытянув перед собой гудящие ноги.
Остальные побросали рядом вещи, я вижу их мускулистые ноги, сил поднять взгляд на то, что выше ног, нет.
– Нормально так размялись, – раздался сверху голос Фоссы. – Даже у меня ноги гудят. Она крепче, чем кажется. Намного крепче.
В голосе Фоссы прозвучало одобрение.
– Вот именно, я вам только кажусь, – слабо выговорила я, с усилием поднимая взгляд на женщин. – На самом деле я давно умерла. Не вынесла тягот пути.
Фосса скупо хохотнула и посмотрела сочувствующе.
