Через три часа Форс вышел на крыльцо, где сидел Дэйн, опустился рядом, достал из кармана здоровенную самокрутку, поджег её и затянулся. Одна нервная затяжка, вторая, третья…
— Я думал, ты не куришь.
— Не курю, — хрипло подтвердил Форс, сплёвывая в сторону. — Но сейчас вот захотелось.
Дым от самокрутки был едким, от него слезились глаза — совсем не то, что от трубки Аравейна.
— Как она?
Маг затянулся ещё раз, потом вздохнул и закашлялся.
— Ушибы и разрывы залечил, кости срастил, грудь перевязал. Но, Дэйн, я не уверен, что это поможет.
— А что тогда поможет?
Форс покачал головой.
— Не знаю, мальчик мой. Если бы я знал…
Они помолчали ещё несколько секунд, и оборотень заметил, какими резкими, дёргаными движениями наставник стряхивает с самокрутки пепел на крыльцо…
— Я никогда не говорил тебе этого, Дэйн, надеялся, что ты не столкнёшься… Бывают такие события в жизни, которые полностью меняют того, с кем эти события происходят. Они ломают характер, личность… они ломают разум. И маг, подобный нам с тобой, не может ничего сделать, только полностью стереть воспоминания — от начала до конца.
— От начала до конца? — эти слова Дэйнара так поразили, что юноша резко обернулся и уставился на Форса, даже не мигая. — Но почему, ведь всего полдня прошло с тех пор, как…
— Я же тебе сказал. Подобные события — не всегда, конечно — ломают разум. Проще говоря, она сошла с ума, Дэйн.
Сошла с ума…
Сошла с ума…
Маленькая, добрая, блаженная Фрэн…
— Нельзя просто блокировать последние воспоминания?!
— Нет, мой мальчик. У неё нет никаких последних воспоминаний, там теперь полный хаос, боль, отчаяние, страх… Ты не сможешь поставить блок, потому что в таком случае мы возвращаемся к тому, с чего я начал — придётся ставить его на всё, абсолютно на всё. Сносить ей память полностью.
— Ты ведь говорил, что чистка сознания — это почти как убийство… Нельзя так делать…
— Нельзя. Потому что никто точно не знает, к каким последствиям это приведёт. Она может оправиться и начать с начала, может спрыгнуть с ближайшей скалы, может озлобиться... Чистку сознания раньше применяли к некоторым политическим преступникам, когда не могли избавиться от человека из-за его статуса, а избавиться было нужно. Прекрасный результат в итоге — вроде и человек есть, но о своих интригах он не помнит ничего. Эдакий пустой сосуд… И что в конце концов в него нальётся, никто не знает наперёд.
Форс вновь нервно затянулся.
— Значит, это единственный выход — чистка?
— Ты меня плохо слушал? — рявкнул маг, отбрасывая наконец в сторону вонючую самокрутку. — Я сказал, что не знаю, как быть! Чистку делать нельзя, да я бы и не рискнул — одно дело, здоровый человек, а совсем другое — сумасшедший. Но и оставлять Фрэн вот так…
Стояла уже глубокая ночь, и Дэйн даже не заметил, как она наступила, так был сосредоточен на мыслях о девушке.
Он в отчаянии запустил руку в волосы и подёргал их, словно надеялся, что резкая боль поможет что-то понять…
— Это я виноват, — прошептал юноша, опуская голову на колени.
— Почему? — удивился Форс.
И оборотень начал рассказывать. Про стычку с Гольцем, про грубость, про собственную самоуверенность… Как он мог не подумать о том, что опасность может грозить Фрэн?! Как?..
Дэйн закончил рассказ на том, как воздействовал на насильников магией Разума. И замолк, ожидая, что наставник сейчас скажет — ты и вправду дурак, мальчик мой, именно из-за тебя всё и случилось…
Но Форс сказал иное.
— Как думаешь, почему ты родился горбуном, Дэйн?
От неожиданности юноша поднял голову с колен и недоуменно покосился на наставника.
Но тем не менее, ответил:
— Из-за своей магии. Способность оборотней к перекидыванию вступает в конфликт с «другой» магией, поэтому все подобные волчата рождаются не такими, как остальные.
— И их поэтому не любят и пытаются всячески уничтожить, — кивнул Форс.
— Ну да, — Дэйн нахмурился, не понимая, к чему клонит учитель.
— А теперь подумай хорошенько, мальчик мой… Столетиями оборотни уничтожали рождённых в стае магов, причём зачастую маги эти были довольно-таки сильными. В том числе там и маги Разума были… И как ты считаешь, что может получиться, если постоянно обижать магов? Ну так, чисто теоретически.
В каком смысле — что может получиться? Ничего хорошего, это очевидно…
И тут Дэйнара осенило.
— Проклятье!
Форс усмехнулся.
— Именно. Молодец. Иначе и не могло быть. Конечно, молодые оборотни-маги были необученными, но тем не менее — многие из них, умирая, так страдали, что образовывался сгусток негативной энергии.
— Но для проклятия этого мало! — возразил Дэйнар, на минуту даже отвлекшись от Фрэн. — Необходимо словесное подтверждение — кого именно проклинают, в чём состоит проклятье, и обязательно — как его снять.
— Верно. Это если проклинает человек. Или не человек, но маг. А если проклинает… лес?
Наверное, даже ударившая рядом с ухом Дэйна молния не смогла бы поразить его больше, чем слова Форса.
— Как это — лес?! Разве такое возможно?
