В ту ночь по улицам Нерейска впервые бежал волк. Огромный и стремительный, он был подобен белой молнии, когда мчался по городу, разминая затёкшие за столько лет лапы.
У случайных прохожих чуть не случился разрыв сердца, когда они увидели бегущего по улицам белоснежного волка. А Дэйнар даже не остановился — продолжил мчаться дальше и дальше, наслаждаясь скоростью, гибкостью и свободой.
В ту ночь его волк действительно вышел на свободу. Впервые и по-настоящему.
А когда под утро Дэйн вернулся в дом Форса, на крыльце его встретила Фрэн. Тёплая, пахнущая кислым молоком и кровью, она зябко поджимала босые пальцы ног и сонно жмурилась…
Увидев Дэйнара, девушка засмеялась и, присев на корточки рядом с урчащим от удовольствия зверем, почесала его за ухом.
— С возвращением, мой любимый волк…
Он облизал ладони Фрэн розовым шершавым языком, а потом, уткнувшись носом в её руку, закрыл глаза и вновь стал человеком.
— Простудишься… — какой хриплый у него стал голос после первого обращения…
— Нет, — Фрэн обняла Дэйнара и, проведя пальцами по обнажённой спине мужа, вдруг застыла. — Горб…
— Что такое?
— Его нет!
Резко вскочив на ноги, оборотень схватился за спину.
— Действительно, нет… Как странно.
Фрэн улыбнулась и, поднявшись вслед за Дэйнаром, прижалась тёплым ртом, пахнущим орехами, к губам мужа.
А Дэйн, целуя и обнимая её, вдруг понял то, что было ещё более странным, чем в одночасье лишиться горба: его этот факт почему-то не волновал. Удивительно, но физический недостаток, ставший его проклятьем в детстве, вдруг потерял важность и ценность.
А может быть, это произошло совсем и не «вдруг», а постепенно?
Просто он не заметил?..
Рэнго рос не по дням, а по часам. Цветом волос и глаз он пошёл в мать, а вот комплекцией напоминал Дэйна. Правда, сам Дэйн после первого обращения сильно изменился — стал выше и гораздо мощнее. Он и раньше не был щуплым, а теперь уж особенно.
«Настоящий воин», — смеялась Фрэн, глядя на крепкого, сильного и не по годам развитого Рэнго.
Через месяц после родов они переехали в отремонтированный дом Лирда. Фрэн вела хозяйство, воспитывала сына и в свободное время разрисовывала «приносящие удачу» камушки.
Они были счастливы.
Дэйнар почти не вспоминал Арронтар. Только иногда, после очередного сна, в котором у светловолосой девушки с течением времени становилось всё больше седых волос — тогда оборотень позволял себе несколько мыслей о прошлом.
Но они больше не приносили боли. Впрочем, они не приносили вообще ничего. Ничего. Словно то, что когда-то случилось там, в Арронтаре, давно умерло и похоронено. Засыпано землёй и засажено цветами.
Когда Рэнго исполнилось десять, Дэйнара выбрали мастером гильдии лекарей. Именно тогда состоялся их единственный с Фрэн разговор об Арронтаре.
После трудного рабочего дня он любил сидеть возле камина, смотреть на огонь и думать. Мысли его касались в основном сына, жены или магии — он по-прежнему продолжал совершенствоваться и, как однажды сказал Форс, «уже давно переплюнул по части магии Разума своего наставника».
Фрэн сидела рядом и массировала Дэйнару плечи. А иногда просто молчала и прижималась щекой к его тёплому плечу.
Но не в тот раз.
— Дэйн… — она положила ладони мужу на плечи и поцеловала его в висок.
— Да? — улыбнулся оборотень, накрывая правой рукой одну из ладоней девушки.
— Обещай мне кое-что… Пожалуйста…
— Что?
Ему почудилось, или она на самом деле задержала дыхание?
— Обещай, что вернёшься в Арронтар, когда меня не станет.
Дэйнар вздрогнул и тут же отвернулся от камина. Поймал серьёзный, тревожный взгляд Фрэн и нахмурился.
— Странная просьба.
— Пожалуйста, — прошептала она, обнимая ладонями его лицо.
— Хвостик… Я не понимаю… Зачем мне туда возвращаться? Мой дом здесь. Там меня никто не ждёт.
— Ты ошибаешься, — светло-карие глаза упрямо блеснули. — Дэйн, просто обещай. Ради меня, я прошу…
Несколько секунд он молчал, а потом всё-таки покачал головой.
— Нет.
— Дэйн!..
— Нет, Фрэн. Я знаю, ты уйдёшь к Дариде раньше меня, и мне будет больно и горько, но это не причина возвращаться туда, где меня презирали и ненавидели. Я понимаю, почему ты просишь вернуться, Форс наверняка рассказал тебе сказку о проклятии…
— Это не сказка…
— Да, не сказка. Но я не в силах снять его, хвостик.
Фрэн подалась вперёд и изо всех сил обняла Дэйнара.
— В силах, я точно знаю, в силах… Если кто и сможет, то только ты.
— Нет. Я не смогу. Поверь, в моём сердце нет даже капли прощения. Равнодушие, безразличие и, возможно, немного неприязни… но не прощение. Нет, Фрэн, я не вернусь в Арронтар. Моё место здесь, в Нерейске.
Она вздохнула и, подняв голову, прижалась губами ко лбу мужа.
— Ты ошибаешься, Дэйн. И я очень надеюсь, что когда-нибудь ты поймёшь это. И сможешь простить… и полюбить.
Он ничего не ответил.
Оно действительно существовало.
Неизвестное море. Море Скорби.
Серо-синее, как и скалы, его окружавшие, бурлящее, пахнущее солью. Слезами.
Сколько слёз пролилось здесь за все времена? Наверное, очень много.
