Но Дэйнар не плакал. Не мог. Что-то сдавило грудь, словно вдруг оборвались все струны в старом музыкальном инструменте.
Он плакал, когда двадцать лет назад умерла Чара. Она и так жила очень долго, гораздо дольше, чем обычные аксалы, и в последние годы почти не выходила из дома. Следила за его обитателями умными тёмными глазами… и любила Рэнго, как собственного щенка.
Когда умерла Чара — его первый настоящий друг — Дэйнар плакал. Взрослый мужчина, мастер гильдии лекарей, лучший маг Разума во всём Эрамире — не мог сдержать слёз.
А теперь слёз не было. Может быть, потому, что горе от потери Фрэн захватило его целиком и полностью, выжгло все внутренности, как выжигает лес сильный пожар. Ничего не осталось, всё сгорело. Только пепел.
Она ушла тихо. Вечером уснула, а утром не проснулась. Именно так Фрэн всегда мечтала умереть — спокойно, без боли… Да, боли в её жизни было достаточно.
Вот только как теперь жить ему?..
Без её глаз, улыбки, без тихой музыки… Да, Фрэн старела, а он — нет, но их это не слишком беспокоило. Да и старела она как-то странно — просто поседела и обзавелась несколькими морщинами. Никто бы и не догадался, что Фрэн уже семьдесят.
И вот, теперь… Что ему делать теперь?
Море вздохнуло, большая волна разбилась о скалу, несколько брызг долетели и до Дэйнара.
Оборотень сжал в ладони дар, принесённый морю — два обручальных кольца. Те самые обручальные кольца…
«Подари моё той, которую полюбишь после меня», — так она однажды сказала.
Глупости. Какие глупости!
Дэйнар усмехнулся.
Море вновь вздохнуло. Наверное, оно слышало подобные слова не раз. Но ему не было до этого никакого дела. Дэйнар на секунду прижал их с Фрэн старые кольца к губам, размахнулся и выкинул два серебряных ободка в воду.
Море приняло этот дар с усталым равнодушием.
Под ногами хрустели ветки. Сухо и сочно. Дождя не было уже около двух недель, и если бы не свежий морской воздух, долетавший с моря, здесь оказалось бы совсем неприятно находиться.
Дэйнар поднял глаза к небу. Серо-синее, как само Море Скорби. Какой-то невнятный цвет, неправильный, слишком грязный и грустный. Или у него на душе так — грязно и грустно?
В вышине летали птицы. Много птиц. Оборотень поморщился: они преследовали его с самого Нерейска. Ещё на что-то надеялись…
И Рэнго… тоже. Интересно, как это ему в голову пришло вообще? Мать надоумила?
«Возвращайся, отец».
Они все, что, свихнулись?
«Возвращайся. Вспомни, тебя ведь просила мама».
Ну да, просила. И он сразу сказал, что никогда этого не сделает.
«Возвращайся. Твоё место там, отец. Ты же знаешь».
Откуда? Откуда ему знать об этом? Подобные речи Дэйнар слышал только от Фрэн. Ну, теперь ещё от сына.
Форс с Аравейном благоразумно помалкивали. Впрочем, и хорошо. Они своими Арронтарскими легендами могли разрушить его душевный покой.
Которого, правда, сейчас всё равно не было.
Как прошёл Снежную пустыню, он даже не заметил. Будто сон какой-то. А ещё говорят, что до Моря Скорби сложно добраться. Разве?
Хотя Аравейн говорил, что для этого нужно просто по-настоящему скорбеть.
Зайти в город? Или не заходить?..
Тошно. Как будто песка в пустыне наглотался.
— Дэйн!
Наставник, всё такой же толстый и бородатый, схватил за плечо, заставил развернуться.
— Ты?..
Не выговорил. Не смог. Поперхнулся собственными словами, когда увидел лицо Дэйнара.
— Я.
Форс отпустил его плечо и сжал кулаки.
— Что-нибудь передать Рэнго?
Несколько секунд он молчал.
— Нет. Я сам всё ему скажу.
— С помощью твоего любимого способа? То бишь, во сне.
— Скорее всего.
Форс закусил губу, смерил его тревожным взглядом, а потом очень тихо произнёс:
— Ко мне не забудь заглянуть, волчара блохастая.
Если бы Дэйнар мог, он бы рассмеялся.
Зачем он это делает? Зачем?
Кто бы объяснил…
Только потому, что она попросила? Однажды, сорок лет назад. И ещё тогда он ответил, что не станет…
Так зачем?!
… Земля дрожала под каждым его шагом. Будто пробуждалась после долгого сна. Дэйнар чувствовал её волнение, слабое биение сердца, ждущего и надеющегося, ток крови в сосудах…
Ветер пошевелил его волосы, поиграл прядями совершенно другого цвета, нежели в юности, заглянул в глаза…
Лес молчал. Затаил дыхание.
И Дэйнар непроизвольно улыбнулся, осознав невероятное — Арронтар ждал его.
Помнил и ждал.
С самого утра в тот день у Лирин так болело сердце, что ей казалось — ещё немного, и она умрёт.
Она малодушно подумала, что это даже к лучшему. Потому что силы её уже были на пределе. Она устала настолько, что почти каждую минуту хотела лечь на землю, закрыть глаза и уснуть навечно.
Она была старшим советником уже… тридцать лет? Да, кажется, именно столько.
Очередные игрища… Надоело.
Однако, когда пришло время, она покорно заняла место слева от дартхари и приготовилась выполнять свои обязанности. Вот только в ту ночь всё пошло не по плану.
Когда на Великую Поляну вышел огромный белый волк, оборотни замерли. Он пах чужаком… сильным, но чужаком.
Чужак… в Арронтаре? Как такое может быть?
