— Не очень. Последний раз был, если не ошибаюсь, два года назад, — неожиданно Фрэн вздрогнула, покосившись на что-то у Дэйнара за спиной. — Ой!
Обернувшись, он обнаружил Чару. Всё это время аксал, видимо, бродила где-то в саду, изучая незнакомую территорию, и вот теперь вернулась. Прижалась к ноге Дэйна, выпрашивая завтрак.
— Не бойся, — юноша улыбнулся. — Это Чара. Мой аксал. Она хорошая.
Глаза Фрэн совсем округлились.
— Твой аксал? Но…
Девочка запнулась, наблюдая, как Чара трётся о ногу Дэйнара, совсем как кошка.
— Что? — он улыбнулся, наклонился и почесал её за ухом.
Чара заурчала, завалилась на бок и подставила Дэйнару пузо. Юноша засмеялся, но, услышав тихие слова Фрэн, изумлённо застыл.
— Аксалов невозможно приручить. Они дикие. А ещё проклятые.
Девочка опустилась на колени рядом с Чарой и неуверенно дотронулась кончиками пальцев до её живота. Аксал вновь заурчала и вытянулась сильнее, требуя продолжения ласки.
— Насчёт диких понятно. Но проклятые-то почему?
Фрэн пожала плечами.
— Я не знаю. Дядя Форс говорит, у всех зверей должен быть свой дом. У аксалов нет такого дома, их вроде как прогнали оттуда. Ну и прокляли. Встретившие этих зверей в пустыне выживают редко, и уж тем более, я никогда не слышала о прирученных аксалах.
«Наверное, дело в магии Разума, — подумал Дэйнар, нахмурившись. — Если бы не она…»
— Нет, Дэйн. На аксалов не действует магия Разума.
Оборотень и девочка вздрогнули и повернулись к говорившему.
Аравейн, ласково улыбаясь, стоял на пороге дома, и выглядел так, словно давно уже проснулся.
— Здравствуй, Фрэн. Ты выросла.
— Дядя Вейн! — Девочка вскочила с колен и, подбежав к магу, крепко обняла его. — Ты надолго к нам?
— Пока не знаю. Как твой отец?
— Хорошо! Но его опять укусил шаукдаш. Я за мазью к дяде Форсу пришла. Он скоро проснётся?
— Думаю, да, — кивнул Аравейн. — Впрочем, ждать тебе не придётся. Я брал мазь с собой в путешествие, могу поделиться запасами. — Маг, расстегнув небольшой карман у себя на поясе, вынул оттуда маленькую склянку из тёмного стекла.
Лицо Фрэн просияло.
— Спасибо! Я тогда побегу? Ладно? А то папа…
— Конечно, беги.
Девочка улыбнулась и со всех ног помчалась к калитке. Но, почти добежав до неё, остановилась и, обернувшись, сказала:
— Приходи к нам в гости, Дэйн!
Горбун с удивлением заметил, что лицо Фрэн слегка порозовело, и задумчиво пригладил волосы на затылке, наблюдая, как тоненькая, немного угловатая фигурка девочки бежит вниз по улице.
И только потом он осознал, что именно сказала Фрэн.
Никто и никогда не приглашал Дэйнара в гости.
— Знаешь, Аравейн, — он вновь опустился на колени и погладил Чару по тёплому боку, покрытому жёсткой шерстью, — а ведь она ничего не сказала по поводу моего горба…
Маг тихо засмеялся.
— А почему она должна что-то говорить?
Действительно, почему?..
Первая неделя, проведённая в Нерейске, была самой беззаботной неделей в его жизни. Он слушал разговоры Аравейна и Форса, читал книгу за книгой из библиотеки наставника, гулял по городу с Чарой и… просто наслаждался жизнью.
Никто не провожал его презрительным взглядом. Не пытался убить. Не говорил обидных слов. Окружающие относились к Дэйнару так, словно его горб был чем-то обычным. И только спустя неделю юношу перестало это удивлять.
Постепенно оборотень узнавал всё больше об истории, организации и устройстве города, в котором поселился. Во главе Нерейска стоял человек, которого жители называли старостой. Каждые пять лет горожане выбирали нового (или того же самого) старосту. Помогали ему в нелёгком деле управления городом десять мастеров. Жители Нерейска объединялись в гильдии по роду службы, и каждая гильдия выбирала собственного мастера. Стражники, кузнецы, охотники, животноводы, ремесленники, земледельцы, учителя, обслуга, врачи и, конечно же, маги. Кроме перечисленных мастеров, в управлении городом старосте помогали и двое жрецов богинь Айли и Дариды.
Дэйнар ничуть не удивился, когда узнал, что именно Форс — мастер гильдии магов.
Деньгами в Нерейске были блестящие рыбьи чешуйки. Менее всего ценились чешуйки серебряные, чуть дороже были золотые, а самыми дорогими считались чешуйки алые, как кровь. Впрочем, чаще всего жители предпочитали совершать натуральный обмен. Поскольку город ни с кем не торговал, в каждой семье, как правило, были и животноводы, и земледельцы, и ремесленники.
Оборотень быстро стал известной личностью. Во-первых, из-за того, что приехал с Аравейном, а здесь его, как оказалось, знали все без исключения. А во-вторых, из-за Чары.
— Неужели это аксал?!
— И он тебя слушается?!
— А можно погладить?
Именно такие возгласы слышал Дэйн первые несколько дней, пока жители города привыкали к присутствию Чары рядом с ним. Сама аксал поначалу дурела от количества внимания окружающих, но потом привыкла.
Дэйнар постепенно обживался в комнатке, выделенной ему Форсом, выгребал оттуда хлам, сортировал книги и убирал паутину из углов. И к концу первой недели он уже мог ходить по помещению, не рискуя переломать себе ноги.
