Клементина Кенникутт, воспитанная в пуританской Новой Англии, стремится убежать из дома своего жестокого отца. Поэтому, когда Гас Маккуин, ковбой со смеющимися глазами и грандиозными планами, предлагает ей отправиться вместе на его ранчо в Монтану, Клементина быстро соглашается. Но ничто не подготовило беглянку ни к суровой действительности жизни на пограничной территории, ни к внезапным порывам своевольного сердца, а меньше всего к влюбленности с первого взгляда в Зака Рафферти, предназначенного ей судьбой, лихого и безрассудного брата Гаса. Будучи леди, Клементина решает, что не позволит фронтиру или замужеству одержать над ней верх. Она живет полной жизнью, заводит дружбу с городской проституткой, встает на защиту индейцев и подавляет желания собственного сердца, пока Зак, решившись на противостояние, не вынуждает ее сделать выбор. Перевод осуществлен на сайте.Перевод: RusenaРедактирование: LuSt, codeburgerИллюстрации: Nata NataПолное оформление можно посмотреть в темеПенелопа Уильямсон "Сердце Запада".
Молодая жена Гаса Маккуина стояла на травянистом берегу и смотрела на выстроившиеся неровной линией побитые непогодой здания и кое-как сколоченные хибары, составляющие городок Форт-Бентон в штате Монтана. Она не собиралась позволять себе раскисать.
Едва супруги сошли с парохода и их багаж снесли на берег, как Гас сообщил, что ему срочно нужно проверить, отправляется ли в сторонуокруга Танец Дождя повозка, поскольку этим маршрутом не шибко часто ездили.
– Жди меня прямо здесь, Клементина, – сказал он жене, указывая на землю, будто считал, что она слишком глупа, чтобы понять значение слова «здесь». – Не двигайся с места.
Клементина открыла рот, чтобы спросить, нельзя ли ей, по крайней мере, стоять не на солнцепеке, но муж уже шагал прочь. Ее взгляд следовал за Гасом, пока он не пересек дорогу и не исчез за приоткрытыми воротами извозчичьего двора.
На некоторое время внимание Клементины привлек отправляющийся пароход. Она наблюдала, как облака черного дыма клубами вырываются из его двух труб. Гигантские лопасти кормового гребного колеса взбивали воду цвета кофе, посылая на берег волну и усиливая запах тухлой рыбы и гниющих водорослей. Судно вошло в русло реки, свистя и шипя паром, и девушка перевела взгляд обратно на пыльную дорогу. Они шесть недель ехали, чтобы добраться до этого ничтожного поселенья.
Несколько ветхих зданий носили признаки своего предназначения. Клементина смогла опознать торговую лавку, отель с просевшим крыльцом и мастерскую седел и конской упряжи. С этой стороны улицы тень отбрасывал лишь высокий фальшивый фасад торгового дома.
Клементина удивилась, заметив женщин, прогуливающихся по дощатой дорожке. Некоторые шагали поодиночке, но большинство – парами, под ручку, смеясь и беседуя. Многие были одеты на загляденье – в шляпы, отделанные страусиными перьями и шелковыми цветами, и платья с длинными складчатыми или плиссированными шлейфами разнообразных ярких цветов. Клементина наблюдала за живописной сценкой с задумчивой тоской. Ее черный зонтик из подкладочного шелка, казалось, притягивал необычно теплое весеннее солнце к голове. Струйки пота скатывались по бокам и между грудей. Ей было душно в сорочке из батиста, длинных фланелевых панталонах, корсете со стальными пластинами, ворсистой нижней юбке с двумя оборками, жакете из нансука и дорожном костюме из саржи с отделанным бархатом жилетом.
Она взглянула в сторону извозчичьего двора, чтобы проверить, не появился ли Гас. Клементина не увидела ни его, ни индейцев, ни грабителей банков, ни других очевидных опасностей. Учитывая множество прохаживающихся поблизости женщин, вряд ли здесь ей что-нибудь угрожает. И наверняка нет никакого вреда в том, чтобы подойти к магазину и на некоторое время насладиться тенью. Конечно, это не помешает ей и дальше внимательно следить за их багажом.
Клементине пришлось высоко поднять юбки, чтобы перешагнуть конский навоз и коровьи лепешки, которые густо пятнали широкую покрытую колдобинами улицу. Как только она шагнула на дощатую дорожку, то, подняв глаза, обнаружила, что какой-то мужчина, развалившийся на крыльце отеля в кресле-качалке из ивовых прутьев, нагло глазеет на ее ноги. Клементина опустила юбку, пусть потрескавшиеся доски и были покрыты засохшей грязью и табачными плевками. Удачно, что у ее дорожного костюма был не очень длинный шлейф.
Она направилась к тени, отбрасываемой торговой лавкой, когда заметила, что соседняя дверь ведет в салун. Из любопытства Клементина заглянула поверх планчатых створок. Сквозь туман табачного дыма она увидела вульгарный, написанный маслом портрет женщины, пухлой, как откормленная курица, и полностью обнаженной. Мужчины выстроились в ряд вдоль стойки лицом к голой толстухе, слегка наклоняясь вперед, как лошади у коновязи. Солдаты в голубой форме, шахтеры в грубой одежде, профессиональные игроки в черных костюмах и мятых белых рубашках. Из помещения пахло виски и немытыми телами. За звоном стекла о стекло последовал взрыв смеха и поток ругательств. Внезапно Клементина поняла, что, вероятно, даже в Монтане для леди не совсем прилично позволять своим глазам задерживаться на таком зрелище.
Когда она попыталась продолжить путь, то ощутила, что юбка натянулась. Посмотрев вниз, Клементина обнаружила, что ее шлейф удерживало колёсико шпоры. Она оглядела наглеца снизу вверх от блестящего сапога до лица. Это был мужчина с крыльца отеля.
Клементина подумала, что он, скорее всего, является армейским разведчиком, судя по длинным светлым волосам, рубашке из оленьей шкуры с бахромой и чехлу для ножа, украшенному медными заклепками. Но на его белокурой эспаньолке засох табачный плевок, а руки, как она заметила, когда незнакомец приподнял свою шляпу в приветствии, были грязными.
– Привет, мэм! – сказал он.
