Труппа странствующих трубадуров, подобная сотням иных артистических групп, путешествующих по лику Асхана. Люди зарабатывали на жизнь искусством, отрицая влияние гильдий бардов и схожих ремесленных цехов что, по их мнению, давали кров, но забирали у творцов свободу самовыражения. Кто-то воспринимал вольных творцов, как обыкновенных бездельников, иные — принимали их творчество как благодать. Порой артисты подвергались гонениям, в иной раз — их искусство становилось главным украшением городских ярмарок и празднеств. Подобное непостоянство прослеживалось и в образе бытия, где периоды застоя и голода сменялись чредой успешных выступлений и как следствие — достойным заработком.
Само существование подобных трупп шло рука об руку с их полным забвением, ибо свободная творческая жизнь вдали от городских стен была переполнена опасностями. Однако романтика сего бытия завлекала в свои сети всё больше восприимчивых сердец, а годы совместного преодоления невзгод превращали группы совершенно разных, некогда сторонних друг для друга людей, в самые настоящие семьи.
— Приветствую, — в непривычной для себя дружелюбно-виноватой манере пробурчал орк.
— Добрый… вечер, — удивлённым голосом ответил грузный пожилой мужчина в круглых очках — глава труппы. Размеренный низкий голос и тёплый взгляд выдавали в нём человека добродушного, слегка суетного и не лишённого внутреннего огонька. — Мы можем чем-то помочь?
Прочие артисты сосредоточили молчаливые взгляды на огромном орке и сером звере. Ожидаемо, на их лицах проступили очерки недоумения и страха. Юноши, что находились поодаль от общего костра, приготовились звать стражу.
— Прошу, — поспешила с ответом Лиара. — Укройте нас.
Переглянувшись, артисты без лишних слов пришли в движение. Часть скрылись в повозке, в то время как путники были сопровождены к очагу. Уже спустя пару минут на плечи Крога легло просторное покрывало, укрывшее его и Ку’сиба от посторонних глаз. Рядом расположилась и Лиара.
Будучи постоянными странниками, трубадуры знали кодекс дорог. Они редко отказывали тем, кто просил о помощи, даже если то был пугающего вида орк или беглый узник.
«Не откажи в помощи, кем бы ни был просящий, ибо дорога — всему судья и только ей решать судьбу своих странников».
— Прошу простить за наглость, — тихо промолвила Лиара. — Обещаю, мы не доставим неприятностей.
— Никаких проблем, — широко улыбнулся пожилой, протерев очечную линзу. — Мы всегда рады доброй компании. Сами бывали в переделках. Знаем, что это такое.
Суета сменилась затишьем. Артисты раскинулись близ костра, как и ранее раскладывая карты «Таро». Пожилой мужчина размешивал похлёбку в объёмном котле, молодые девушки молчаливо озирались по сторонам, невольно демонстрируя дискомфорт от стороннего присутствия. Бледный юноша взял в руки лютню и коснулся струн. Вскоре окружение наполнил мелодичный звук, ставший его основным мотивом.
Сама того не заметив, эльфийка вжалась в орочье плечо и закрыла глаза, словно пыталась спрятаться от мира. Она не слышала фраз, шелеста карт и мелодичного звучания струн лютни. В голове девушки вновь вспыхнули образы пылающих в пожаре домов и эльфийской крови, питающей землю. То, от чего она бежала прочь, вновь настигло дочь Лорота.
«
Лиара стиснула зубы, и невольно опустила ладонь на прохладную рукоять меча. Страх, ненависть, гнев — все её чувства смешались в едином порыве. Девушка хотела закричать, хотела взреветь от собственной беспомощности и чувств, рвущих изнутри. Она сжалась в клубок, от чего каждая мышца дрогнула и с силой зажмурила взгляд, утонув в собственных мыслях.
«
— Не бойся, — вдруг, тихим непривычно спокойным тоном пробурчал Крог. Его объёмная ладонь мягко коснулась плеча эльфийки. Такое простое проявление заботы, что всё же заставило Лиару сфокусироваться и открыть глаза. — Всё будет хорошо. Мы рядом.
Неспешным шагом Шеймус пересекал столпотворение людей. Несмотря на то, что дело тянулось к ночи, среди окружающих никто и не думал идти на покой. Поляна близ гарнизона жила собственной жизнью. Повсюду слышались голоса людей, споры купцов, полные азарта крики игроков и стук кулаков на импровизированной арене. Повсеместно украшением вынужденного празднества служили музыканты. Музыка сглаживала споры, согревала сердца, да и кулачные драки под задорную гармонь смотрелись куда бодрее.
