Она закричала что есть силы, на четвереньках проползла по тоннелю, потом поднялась, ударившись головой и потеряв от страха фонарь. Она бросилась назад в темноту, с трудом сдерживая новый вопль ужаса. Только одна мысль билась в голове: надо позвонить Сезару.
– Вы не посмеете!
Алира в ужасе смотрела на двигавшийся по дороге к усадьбе бульдозер. В руках она сжимала листок, что передала ей лейтенант.
– Посмеем и сделаем, – отрезала Эстэр. – Прочитайте решение суда.
Но Алира не читала – она смотрела в сторону дома. Из всей семьи там осталась только мать. И никто ей не поможет! А как только Элехия узнает…
– Не посмеете! – повторяла она снова и снова, с каждым разом всё резче.
– Ты понимаешь…
Сезар попытался объяснить, что подвигло лейтенанта принять такое решение, но Алира пошла прочь, не слушая его.
Он последовал за женщиной к углу дома, где несколько рабочих раскладывали инструменты. Он обо всем догадался.
– Ты что делаешь? Это смешно!
Алира распласталась на камнях фасада, раскинув руки, и произнесла:
– Я не позволю. Вам придется смести меня.
– Не усложняй, – прошептал Сезар.
На глаза женщины навернулись слезы гнева и отчаяния.
– Зачем ты так со мной? Ты ведь мог это остановить!
– Я лишь выполняю приказ, Али. Мы подумали…
– Да вы знаете, сколько лет этим постройкам?! Сотни! И вы собираетесь все здесь разрушить?! Вот уж не думала, что это сделаешь ты! – Алира прищурилась и тараторила, как приговоренный к смерти, который мог бы отсрочить исполнение приговора, если бы высказался. – Я почти уверена, что именно ты указал им, где копать! Ты знаешь это место как свои пять пальцев. А еще ты знал, что утром только мы с мамой дома, а Томас не вернется раньше полудня! – Сезар попытался взять ее за руки и успокоить, но она вывернулась, посмотрела на него вызывающе и процедила сквозь зубы: – Давай, оттащи меня силой, если посмеешь!
И Сезар отступил. Еще ни разу не видел он подругу такой дерзкой и непокорной, даже в допросной. На мгновение ему показалось, что та что-то скрывает, и он ненавидел себя за эти мысли. Он вернулся к Эстэр, которая внимательно наблюдала за разворачивающейся сценой. Мужчина вытер пот со лба:
– Прошу тебя, не надо…
Эстэр устало вздохнула. Обстановка все сильнее накалялась. Раньше она использовала бы любую возможность его переубедить, но сейчас поняла, что это пустая трата времени, и лейтенант обратилась к сопровождавшим ее двум офицерам:
– Подождите, пока подъедет машина. И если она продолжит вести себя в том же духе, оттащите ее.
Пока бульдозер крутил камни и давил нежную траву и жучков, Элехия вышла их дома и приблизилась к лейтенанту:
– И что вы намерены сделать?
– Я уже сказала вашей дочери: у нас есть предписание. Мы собираемся разрыть землю, проделать отверстие в стене, чтобы получить доступ к колодцу.
Элехия обняла одной рукой себя за талию, а второй потерла подбородок и щеку, прикрыв губы.
– Ваша дочь хочет это предотвратить, – продолжала Эстэр. – Мы уведем ее силой. Ее действия неразумны, что, честно говоря, странно. – Она сделала паузу, чтобы убедиться, что ее правильно поняли: только человек, которому есть, что скрывать, будет противиться расследованию. – Обещаю вам, ущерб вашей собственности будет минимален. Нам хватит отверстия не больше квадратного метра, чтобы достичь дна колодца и собрать образцы. Все остальное останется нетронутым.
Элехия кивнула и направилась к дочери, прижавшейся к стене под балконом материнской комнаты, с ней разговаривали офицеры. Неподалеку Сезар мрачно слонялся туда-сюда, рядом стояли двое мужчин в резиновых сапогах и белых комбинезонах, с чемоданчиками. Человек в кабине открыл дверцу в ожидании приказа к началу работ; остальные рабочие наблюдали за происходящим, не скрывая скуки. Элехия их не знала – возможно, они были из Монгрейна. Женщине хотелось верить, что никто и пальцем не прикоснется к особняку, не получив прямого разрешения от владельца.
– Позвольте, – произнесла она, и офицеры посторонились, а женщина взглянула на Алиру. – Пропусти их, доченька, – она ласково дотронулась до ее руки, – пусть побыстрее закончат и убираются отсюда.
Алира чувствовала гнев, придававший матери силы. Но было кое-что еще – нежность, с которой она обращалась к дочери. Элехия будто бы знала, что должна быть сильной, чтобы избавить свое дитя от слабости, когда та исполняла свой долг, защищая особняк собственным телом.
