Даня уставился на меня, не веря собственным ушам. Хотелось сорвать лопух и надавать ему по щекам, чтобы вернуть в чувство.
– Я не ослышался? – наконец спросил он.
Дурацкая затея.
– Все, я пошла, – буркнула я и сделала шаг вперед, но Даня перегородил дорогу.
– Стой! Агат, я с удовольствием. Ты меня заинтриговала, если честно, – сказал он, размахивая руками.
– Ладно, тогда пойдем. Но учти – об увиденном ни слова. Никому! – со всей серьезностью проговорила я.
– Можешь на меня рассчитывать! Ну же, пойдем!
Не знаю, почему я решила разделить свое хобби именно с ним. И почему так хорошо стало на душе, стоило увидеть его на этой тропе. Я просто улыбнулась, глядя под ноги, и повела Даню в сторону своего дома.
– Думала над тем, что произошло у ведьмы? – спросил он.
– Нет и не собираюсь. Поднялся ветер, вот дверь и распахнулась. Да и мало у нас, что ли, бродячих и бездомных, кто мог бы забраться в заброшенный ничейный дом? – ответила я.
Даня скептически посмотрел на меня, но больше ничего не сказал. Мы брели, обсуждая все на свете: от поведения лягушек в естественной среде обитания до любимых сладостей. Даня казался настолько простым, но при этом разговор с ним значительно отличался от диалогов с Виталей или Димой. Я точно не знала, как описать это различие, но с пацанами я чувствовала себя
– Когда у тебя день рождения? – спросила я, хотя и не верила в гороскопы, но дедушка все равно каждый месяц мне озвучивал прогноз Козерогам из сканвордов.
– Двадцатого февраля. А у тебя?
– Пятнадцатого января, – ответила я, проворачивая махинацию с нашей старой калиткой.
– Серьезно?! – удивился Даня.
– А что? В этот день рождаются демоны или типа того? – хохотнула я.
– Не исключаю, – засмеялся в ответ Даня, – но вот какое дело: у моей мамы день рождения пятнадцатого июля, и отец всю жизнь звал ее сердцем лета. И вот, выходит, что ты – самое сердце зимы.
– Хм… – задумалась я. Отчего-то в груди все замерло, а пальцы онемели. – Звучит красиво. И холодно.
– Может, ты такая и есть. Холодное зимнее сердце, – философствовал Даня.
– Подумай над своими словами еще раз и, прежде чем повторить их, повнимательнее приглядись к бензопиле у сарая, – сказала я, впуская его на участок.
– Все, буду хранить молчание, пока Снежная Королева не позволит мне говорить, – склонился он, и я, фыркнув, протолкнула его вперед.
– Пойдем в сад, – позвала я и пробежала под яблонями.
Вывела Даню к своей уличной мастерской. Он огляделся с неподдельным восторгом.
– Вау! Эпоксидная смола? Значит, те сережки ты сделала сама?
Он помнил мои сережки?!
– Да. Хочешь, научу тебя чему-нибудь? – я похлопала по спинке стула, приглашая его сесть.
– Конечно! В Москве много мастерских, которые проводят открытые уроки и позволяют забрать с собой поделки. Кстати, ты покажешь мне свои работы?
– Посмотрим на твое поведение, – вздернула подбородок я. – Что бы ты хотел сделать, можно…
– Часы. Хочу сделать часы, можно? Подарю маме, а то так и не придумал ей подарок ко дню рождения.
Мне так польстило его воодушевление, что я широко улыбнулась и побежала за своими материалами в сарай. Принесла все и выложила на столе.
– Вот, держи этот кусок, – я положила перед ним дерево, – сейчас будем шлифовать.
Покончив со шлифовкой, я расставила краски, Даня выбрал оттенки от синего до бирюзы, и у нас получился плавный переход цветов от темного к светлому. Я выдала ему цифры и стрелки.
– Нужно просверлить дыру, пойдем в сарай, там есть розетка.
Даня проделал отверстие. Работая, он шутил или делился впечатлениями, так что я полностью расслабилась и позволила себе смеяться над его шутками, не думая о том, что сглупила, пригласив его сюда.
– Заливку делаем в два этапа, и обязательно надень маску, – сказала я. – Сначала до середины, потом до верха, чтобы избежать пузырей или вздутия.
Даня быстро схватывал и выполнял все мои указания с точностью мастера. Правда, в какой-то момент смола чуть не скатилась за круг, но я вовремя спасла положение.
– Первый слой засохнет, потом сделаем второй и после его затвердения вставим ось часового механизма. Точнее, тебе придется снова сверлить отверстие. А потом отшлифуем. У меня смола ультрафиолетовая, так что высушим под ультрафиолетовой лампой.
– Понял, – кивнул Даня, разминая руки. – А ты потом покажешь мне свои изделия?
Я засомневалась, но все же решилась. Мы закончили с часами, и я провела его в комнату и вытащила из-под кровати огромную коробку. Внутри нее лежали все мои творения, даже самые первые, кривые и косые, сделанные лет пять назад.
– Я просто… поражен, – сказал Даня, разглядывая вещицы. – Ты ведь продаешь их? Или они пылятся в этой коробке?
– Думаешь, кто-то их купит? – закусила губу я, вытаскивая расчески – мои любимые изделия с засохшими цветами.
– Конечно! Выстави на продажу онлайн, – предложил Даня.
