Я встала рядом, держась за все, что попадалось под руки. Вид заворожил меня настолько, что я непроизвольно задержала дыхание. Мы находились на высоте примерно шестиэтажного здания. Перед нами расстилались поля, леса, деревенские дома и кусочек основной дороги. Небо окрасилось в оранжево-алый оттенок, солнце, не прикрытое облаками, ослепляло рыжим светом, опускаясь за горизонт. У меня подкосились колени от страха и красоты, и я промазала, пытаясь ухватиться за перила, но меня подхватил Даня.
– Красиво, да? – спросил он.
Я не могла подобрать слов, потому просто кивнула.
– Значит, вот как ты высоты не боишься? – подколол он, указывая на мои дрожащие пальцы.
– Еще не поздно сбросить тебя отсюда, так что попридержи подколы, – заметила я.
Он усмехнулся и сделал шаг навстречу, а затем его руки медленно заскользили по моей талии, и он обнял меня крепко и нежно. Одну руку он переместил на затылок, сильнее прижимая мою голову к своей шее, и я впервые так точно уловила его собственный аромат: розмарин, кедр и даже нотки ладана. Я позволила себе провести носом по его шее и прижаться крепче, ответив на объятия. Внутри стало так хорошо, так трепетно и головокружительно, что я ощутила, как очередной осколок отлетел от моего ледяного сердца.
Еще немного, и Даня растопит мое зимнее, холодное сердце, а этого никак нельзя допустить.
Но в ту минуту, глядя на закат, чувствуя надежные объятия Дани, я была самой счастливой девушкой на свете. Еще никто меня не обнимал
И я позволила этому моменту быть. Позволила памяти запечатлеть его раз и навсегда, чтобы никогда не забыть. Уловила каждую деталь происходящего, чтобы впоследствии воспроизводить горькими одинокими вечерами. Вслушалась в тишину вокруг, нарушаемую лишь бешеным ритмом его сердца.
– Уже не так страшно? – спросил он, поглаживая мои волосы.
– Теперь нет, – спокойно ответила я.
Я не поднимала головы. Чувствовала, он готов поцеловать меня, а вот я к поцелую не готова. Воспоминания о влажном поцелуе с Виталей еще были свежи, и я не хотела, чтобы с Даней случилось то же самое. Или я боялась, что мне понравится и потребуется еще, а потом придется отпустить его в Москву.
– Ой, а что это там? – спросила я, заметив столб дыма неподалеку.
– Где… – Даня отстранился, и чудо исчезло, словно его и не было. – Вот черт! Это же клуб горит!!!
Он с такой скоростью рванул к лестнице, что я еле за ним поспела. Спрыгнув на землю, я чуть не растянула ногу. Даня похлопал по карманам и выудил телефон, набирая номер.
– Паш, вы в клубе?! – Его нервозность передалась и мне, я следила за разговором, навострив уши. – Фух… да он походу горит! Видите? Ага, сейчас вызову.
Даня сбросил звонок и набрал пожарным, чтобы вызвать их на место.
– Побежали! – он схватил меня за руку, и мы помчались к клубу.
Сердце подпрыгивало на каждой кочке. Я благодарила бога за то, что друзья успели покинуть клуб раньше, чем начался пожар.
– Может, – спросила я, запыхавшись, – мы спровоцировали пожар? Проводка старая и все такое?
– В том-то и дело, что проводка меняная, – ответил Даня.
И как ему удавалось так ровно дышать и так быстро бежать одновременно?!
Мы прибыли на место, когда клуб уже охватило пламя. Повезло, что недавно прошел дождь – сухая трава могла бы подхватить огонь и распространить его по полю до леса.
– Беги к соседям, попроси ведра, я попробую забраться туда, – велел Даня, указывая на заброшенную хату.
Мы разделились, старики, которые уже заметили пожар, сами вытащили ведра. Я перехватила их у забора и понеслась, что было сил. У Дани в руках был старинный медный таз, который он наполнил у колонки. Вдали звучала пожарная сирена, а мы тщетно пытались потушить пламя.
Когда взорвалось окно, Даня накрыл меня собой и повалил на влажную траву. Все произошло так быстро, что я не успела сориентироваться. Нырнула под его руки и притихла. Подъехала пожарная машина, начали съезжаться соседи, прибежала мама Дани с друзьями, Настя и ребята. Даня встал, поднял меня, отряхнулся и пошел говорить с матерью. Ко мне же подошел Виталик.
– Жесть, конечно, – высказался он.
– Не говори. Мы были там всего несколько минут назад…
Я заметила след от сажи у него на лице. Все мы провоняли гарью. Пожарные работали над огнем, я обернулась в поисках Дани и его друзей. Настя прижималась к Кириллу, Даня обнимал маму, да и все ее друзья с искренней жалостью смотрели на нее. И дело было явно не в том, что горел сельский клуб, его можно было восстановить всей честной деревенской компанией. Отец Дани был пожарным, и, думаю, им тяжело было наблюдать за их работой со стороны, их грызли воспоминания. Как, должно быть, несправедливо каждый день смотреть на работе смерти в глаза, а погибнуть от случайной безответственности незнакомца.
