– Непочатый край, Красильников, так что попрощайся со своими нежными ручками, – вернулась прежняя Агата и выдала мне косу. – Нужно перекосить все вплоть до пруда.
– Не вопрос! – с энтузиазмом вызвался я.
У дедушки и бабушки Олеси были электрические газонокосилки. Я не мог опозорить себя и признаться Агате, что в жизни не работал обычной косой в саду. И пока она занималась животными, я пытался приноровиться к деревяшке так, чтобы ненароком не обезглавить кого-нибудь поблизости. Я все же влился в процесс, но, покончив с четвертью участка, понял, что не чувствую рук. Агата же косит здесь все сама?! Уму непостижимо!
Прошел час, я насквозь промок, в Курскую область вернулась жара, так что я стянул футболку и бросил на пень. Я перешел за дом, как раз когда вышла Агата в компании дедушки, держа в руках стакан с красной жидкостью и льдом.
– Вишневый компот? – спросила она, улыбаясь.
– Здравствуйте! Не откажусь, – кивнул я и залпом осушил стакан. – Ого! Божественный! Можно добавки? Неужели сама делала?
– Ой, молодой человек, как звать-то вас? – заелозил в кресле старик. – И да, Агатка у меня кудесница! А варенье какое, ух! Пальчики оближешь! Ну-ка, Агатка, угости парня! И чего ты ему косу-то выдала? Достала б газонокосилку!
Я чуть не выронил стакан.
– Дед, мне же нужно было удостовериться, что он и с косой справится, – подмигнула мне Агата.
Мне хотелось злиться, наорать на нее, но я улыбнулся, глядя в ее хитрые глаза, и усталость как рукой сняло.
– Меня Даня зовут, Красильников.
– А-а, значит, это твоего папку схоронили недавно, – грустно покачал головой дедушка, Агата хлопнула его по плечу. – А меня Евгений Иванович звать.
– Очень приятно.
– Чего?! – выкрикнул Евгений Иванович.
– Он оглох на одно ухо, – пояснила Агата.
– Говорю, ОЧЕНЬ ПРИЯТНО! – я повторил попытку.
– Господь, да не ори ж ты так, не то на второе ухо оглохну! Агатка еще фирменных оладышек напекла, будешь?
– Сейчас вынесу, – тут же дернулась Агата.
– Брось, пообщайся с другом, я сам вынесу, что я, инвалид какой-нибудь, – хохотнул Евгений Иванович и исчез за шторкой, служившей второй дверью в дом.
– Даже не знаю, как мне с тобой быть после такой подставы, – сказал я.
– Хочешь наказать меня?
Я сглотнул, подумав о том, о чем совершенно точно не следовало.
– Я придумаю тебе наказание, но позже.
– Деловой, Красильников. Пойду вытащу тебе газонокосилку, негоже здесь свое тело демонстрировать весь день.
Я улыбнулся так широко, как только мог, услышав этот двоякий комплимент. Пока Агата копошилась в сарае, дедушка вернулся с подносом на коленях.
– Распогодилось, можно и на улице перекусить, – заметил он. – Ты, значит, новый друг моей внученьки, да?
– Надеюсь, что так и есть, – кивнул я, пытаясь подобрать нужную громкость.
– Ты ее не обижай, Дань, хорошо? Как видишь, сдачи я тебе дать не смогу, но с ружьем обращаться не разучился, хе-хе, – загоготал дед. – Она у меня слишком самостоятельная, даже девчонкой не успела побыть.
На деда накатила грусть, я лишь тяжело вздохнул и забрал поднос, предложив переставить его на пластиковый стол у яблонь. На столе лежал раскрытый сканворд, ветер перелистывал страницы. Мимо пролетела ласточка, и Евгений Иванович сообщил:
– Гнездо вьют прямо у нас под крышей, погляди. – Он указал пальцем. Под крышей действительно было гнездышко, из которого торчало небольшое яичко.
Мы сели за стол, Агата принесла кувшин с компотом и присоединилась к трапезе. Мы поболтали о жителях деревни и вчерашнем пожаре, потом я помог Евгению Ивановичу разгадать пару кроссвордов и продолжил косить. Когда я закончил, стоя у пруда, то выключил агрегат и присел на траву передохнуть. Ива склонила свои ветви почти к самой воде, и я представил, как маленькая Агата прячется здесь от родителей. А что же все-таки случилось с ее родителями? И каково это – не чувствовать себя ребенком, которого оберегают, а стать опекуном пожилого человека в подростковом возрасте?
Я встал, собрался в дом, но кое-что привлекло мое внимание – жестяная банка из-под кофе, будто спрятанная в лопухах. В банке было несколько бычков сигарет одной марки. Странно, Агата не курит, может, дед?
– Дань, мы сейчас с дедушкой будем к родственникам собираться, – нагнала меня Агата.
По привычке руки ее были в задних карманах джинсов, я старательно уводил взгляд от короткого топика цвета спелого крыжовника.
– Понял. Давай я газонокосилку уберу пока.
– Дань, – замялась Агата, – мы приедем завтра поздним вечером, если что.
– Хорошо, – улыбнулся я, принимая этот намек в качестве приглашения.
Я поставил газонокосилку в сарай, попрощался с Евгением Ивановичем и предложил Агате помощь в погрузке деда в машину родственников, но она отказалась. Тогда я ушел, настроение было прекрасное, хотя я и устал как пес. Пока шел домой, думал о жизни в Москве и о скором поступлении.
