С удовольствием. Любовь к нему всегда приносила ей радость. Она любила его глубокие поцелуи и язык, и знала, что он предпочитает заниматься любовью ранним утром, когда мир наполнен туманами, свежестью и новизной. Самое время для прогулок верхом. Они наслаждались друг другом, пока не выбивались из сил, затем дремали, обнявшись, вдыхая пахнущий лавандой утренний воздух. Им не удавалось заснуть по-настоящему, потому что малейшее движение переходило в страстное проявление нежности.
Мягкий серый свет просачивался в щелочки тростниковой крыши. Воздух пропах свежестью и дымком. Из окутанной туманом рощицы доносилось печальное пение голубки. И ответное воркование голубя. Под отсыревшим одеялом Хелен прижалась к Ризу, и он тут же обнял ее.
— Готова попробовать угощение, приготовленное на моей кухне?
— Я скоро ухожу. Не хочется двигаться, но если придется это делать, то хоть по направлению к машине.
— Тогда не двигайся. — Он вытащил руку из под одеяла и посмотрел на ладонь, которую она шутя «ела». — Черт, как жаль, что я не могу наколдовать, чтобы здесь появилась яичница с беконом. Но мы уже выяснили, что я не волшебник.
— Да, ты — Блу Скай, и это самое волшебное имя, которое я когда-либо слышала. — Она поцеловала его пустую ладошку, затем чмокнула в губы. Но настроение испортилось от мысли, что ее сын мог бы носить фамилию Блу Скай.
Она отстранилась. — А меня следовало бы назвать Серебристая Луна, потому что мне необходимо исчезать с восходом солнца.
— Или потому, что я встречаюсь с тобой раз в тысячу лет, — сказал он, произнеся «тысячу» на характерном для их местности диалекте.
— Или потому… — О, да у нее была тысяча причин. — Мне пора на работу.
— Который час?
— Мне нужно перед работой кое-что сделать. — Во-первых, она хотела позвонить сыну. Их сыну; в свете туманного утра, глядя на своего любимого, она не могла не думать о сыне. Ей хотелось сказать Ризу, сказать им обоим. Она так часто мысленно переживала момент, когда сообщит ему о сыне, то представляла примирение, то беду. — Риз…
— Ты до сих пор не начинаешь утро без чашки кофе, да? — Он уже сел. — Я нашел кое-какие бумаги и хочу показать тебе. Меня интересует твое мнение. Останешься выпить кофе, а заодно и посмотришь?
— Бумаги твоего отца?
— Да, материалы, касающиеся казино. Материалы, в которых тебе легче разобраться, чем мне. Я считаю, нужно изучить документы, если я собираюсь провести судебное разбирательство вместо отца.
— Ты решился?
— Полагаю, это самый правильный вариант. — Он вылез из-под одеял и, наклоняясь под свисающими ветками, начал одеваться, одновременно объясняя. — Начинать надо прямо сейчас, сегодня утром, и не только из-за нас.
— Потому что интуиция подсказывает мне, что так следует поступить, — говорил он. — Знаешь, ты говоришь: «О’кей, я играю», и ощущаешь, что необходимо делать. Ты владеешь мячом, владеешь площадкой, ты всемогущ. — Он бросил комбинацию ей на колени. — Шестое чувство подсказывает правильный ход. С тобой подобное случалось?
— Да. Иногда это чувство обманчиво.
Он натянул джинсы. — Полагаешь, мне не стоит вмешиваться?
— Я так не говорила. Ты спросил… — Она с трудом одолела шелковые завязки. Что на ней еще было надето? Должно быть какое-то другое белье, юбка. Хоть бы туман рассеялся. — Я бы выпила кофе, но поскольку бумаги твоего отца…
— Ты знаешь, что он просил провести расследование? Я нашел копию письма, которое отец отправил в региональный офис Бюро по делам индейцев…
Хелен наблюдала, как он прячет в джинсах свое гладкое смуглое тело. Письмо ее интересовало меньше. Однажды она его уже видела, этого достаточно. — На завтрак у меня всегда кофе с гренками.
— Да, ты права. Если начать перебирать письма умершего человека, можно взбудоражить привидения и духов. — Он передал ей сырой мятый комок, в который превратилась белая блузка. — Лучше находиться подальше от подобных дел.
— Я так не говорила. Я просто не уверена, что те бумаги следует смотреть именно мне, особенно с тех пор как… — Она нырнула в блузку. Утренний свет изменил ее, превращая в деловую женщину. — Я работаю в «Pair-a-Dice City».
— Но ты же там новенькая. Тебя тогда не было, когда он настаивал проверить заведение, поэтому ты чиста. — Он взял ее за руку и помог встать на ноги. И оба застонали. — Сейчас не так легко спать на земле, как в молодости.
— Разве мы спали?
— Мы… лежали вместе? — ухмыльнулся он.
Его уверенность всегда была замечательной, и она сквозила в его глазах. Он обнял ее и повел к дому, а она шла, прильнув к нему, с закрытыми глазами.
Риз посоветовал ей принять душ, пока он будет готовить кофе. Она уже встала под воду, когда почувствовала, что занавеска отодвинулась. В ванной появилась большая босая ступня. Глядя на него, она обнаружила, что он заполнил собой все свободное пространство. Господи, какой он огромный.