— Не знаю. О чем-то другом. О другом месте, в котором ты должна находиться, о деле, которое тебе необходимо выполнить. — Он пожал плечами. — О ком-то, с кем тебе хочется быть рядом.
— Нет никого, — отозвалась она, медленно, тщательно проговаривая слова. Подходящее время, чтобы все сказать и освободиться от ответственности. Снова вести себя естественно. Это звучало совершенно безобидно. — Нет никого, кого я бы
— Я не сказал предпочла.
Она видела, что он собирается ее поцеловать и прошептала.
— Мне скоро надо уходить.
— Ты постоянно повторяешь надо.
— Нет, мне не надо…
— Или альтернативное не надо. — Он снова поцеловал ее, руки заскользили по плечам и вниз, к ладоням. Такой обезоруживающий жест, такая манящая улыбка. — У меня есть что показать тебе, я хочу посоветоваться. — Он сжал ее руки. — Не торопись. Останься еще ненадолго.
Но она отстранилась. — Это была твоя комната?
— Моя, пока не появился Картер. Он стал полновластным хозяином, когда я уехал, но она такая же, как была, правда раньше здесь, на стенах, висели плакаты и одежда валялась на полу.
— Ты и Картер спали в этой кровати? — Она уселась и попрыгала, как будто проверяла матрас. Пружины пискнули.
— Когда он вернулся, у нас была двойная кровать. Отец выбросил ее и поставил эту, после провала моей первой попытки поступить в колледж. А потом я ушел в армию. — Он сел рядом, затем откинулся на спину. На этот раз пружины завизжали. — Проклятье, эта штука слишком стара. Новую привезут на следующей неделе, и она займет всю комнату, от стены к стене. Вот тогда я и растянусь во весь рост. А пока мне больше нравится спать на земле. Твой мальчик любит ночевать на свежем воздухе?
— Он, ну, в летнем лагере он…
Риз засмеялся, и притянул ее к себе. — Хватит говорить о детях, братьях и тому подобном. В такой момент, существуем только мы. Давай займемся делом, только ты и я.
Нос ее был прижат к его гладкой коже и характерный мужской запах туманил рассудок. Меланхоличное звучание кларнета навевало грусть.
— Чем займемся?
— Тем, что делали раньше. Занятием для взрослых. — Он стащил бретельки с плеча Хелен и провел кончиком языка: по ямочке на плече. — Я выполню свои мужские обязанности, а ты — женские.
— Звучит, как откровенное предложение заняться любовью. — Что-то медленно ползло у нее по спине. Хелен повернулась и увидела еще один язык, свисающий из разинутой пасти. — Ух, ты!
— Что бы это значило?
Она хихикнула. — Плакса, мы же договорились, что ты будешь вести себя тихо и неприметно, помнишь? — В ответ собака начала поскуливать, продвигаясь вперед. — Что ты делаешь?
— Пытается соперничать. Тебе нельзя. Ты же не человек. Ты должен охранять дом, как и положено собаке.
— Он тоже скучает по твоему отцу.
— Да мой отец первый сказал бы, что ничего хорошего из этого не выйдет. И в доказательство поведал бы тебе нескончаемую, запутанную до невероятности, древнюю небылицу о койотах.
Она перевернулась, чтобы потрепать собаку за ухом.
— Ты тоскуешь, правда, дорогой?
— Он умеет делать вид. Подлый койот, — проговорил Риз. И она осуждающе глянула на него через плечо. Риз пожал плечами. — Он тут спит поблизости. Тебе это известно, да?
— Ты ведь не пускаешь бедняжку в дом.
— Чтобы он обольщал наивную женщину и отвлекал ее внимание от мужчины.
— Он хочет всего лишь побыть с нами. Он хороший мальчик.
— Я тоже. Теперь я хозяин, а хозяин желает вести себя по-взрослому со своей женщиной. Поэтому собака отправляется на пол, — Риз указал пальцем на дверь, — и выходит.
Пес медленно пятился, надеясь вызвать у Хелен сочувствие.
— Не смотри на нее Плакса. Ты не оправдал доверия.
— Плакса хочет с кем-то поиграть.
— Я понимаю. — И обращаясь к собаке. — Пойди поищи себе пару. — Затем к Хелен, — а во что бы ты хотела поиграть?
Плакса подошел к двери, уселся и стал наблюдать за людьми.
Они провели все утро вместе.
— Мне пора, — время от времени говорила Хелен, а Риз напоминал о бумагах, которые хотел показать. Ей необходимо просмотреть бумаги. Но сначала они почистили лошадей, потом поиграли с собакой. Вернувшись в дом выпить по чашке кофе, они поиграли в сражение при….. Риз выстроил своих солдатиков напротив индейцев Хелен, и они стали наносить удары. После каждого меткого удара пластмассовый солдатик опрокидывался.
— Я бы застрелила тебя, если бы ты не был таким уродливым трупом. Пли!
— А я бы протащил тебя по камням, привязав к лошади, но ты такая толстая, что понадобится огромная лошадь. Хлоп!
После второй чашки кофе и игры в солдатиков Риз признал, что Хелен ругалась для новичка довольно хорошо. По всеобщему признанию он не был одним из лучших сквернословов в НБА, и он научился выражаться по-своему, рассказывал Риз, когда, наконец, принес бумаги. Он разложил их на краю поля битвы, где факты и цифры свидетельствовали об ограблении в казино посетителей. Рой Блу Скай сам провел расследование и пришел к выводу, что большая часть доходов прикарманивается.
— Много?