Вовка слышал, что нужно снять нательную рубашку, надеть ее задом наперед, а потом снова правильно. Это сделать было просто. Он скинул плащ-палатку и выполнил задуманное.
Не зная, что еще предпринять, он прошел несколько шагов.
– Лена, ты где? – крикнул он.
– Дя-дя, – услышал он вдруг слабый голос, который доносился рядом с тем деревом, с которого улетела ворона.
Вот голова садовая! Если птица улетает, это же первая примета, что ее кто-то потревожил.
Вовка кинулся к дереву. Леночка была там. Она полулежала между корнями и тихо плакала. Грязное личико блестело от слез, хриплое дыхание с трудом вырывалось из горла.
– Господи! Как ты нас напугала! – кинулся к девочке Вовка, но она только смотрела на него огромными глазами и не двигалась.
Вовка сразу понял: что-то случилось серьезное. Быстрым взглядом он окинул Леночку и нашел то, что искал. На ней были надеты спортивные штаны, но даже невооруженным глазом было видно, как одна голень раздулась.
– Ты упала? – почему-то шепотом спросил он.
– Нет, – прохрипела Лена.
– Нога болит?
– Она не двигается.
– Я посмотрю. Ты не бойся. Все будет хорошо.
Вовка вытащил из кармана перочинный нож, с которым не расставался, осторожно разрезал штанину и замер от ужаса: нога выглядела страшно, а в центре огромного темного в свете луны отека чернели две ямки.
Укус змеи? В карельских лесах водились гадюки, это он знал точно: не раз видел черную полоску на спине змеи, пересекавшей тропинку.
– Когда это случилось?
– Я не знаю.
Отсасывать яд было поздно: судя по отеку, он распространился уже до колена. Спрашивать девочку о том, как это произошло, тоже не следовало. Она могла и не понять, что случилось. Просто в один момент почувствовала боль, а потом села у дерева, так как отказала нога.
Надо срочно доставить ее в лагерь. Смерть от укуса гадюки наступает редко, но, если вовремя не оказана помощь, могут быть серьезные последствия. Тем более это ребенок.
– Лена, ты не пугайся, но, раз твоя ножка не хочет идти сама, я тебя возьму на спину и понесу, договорились? Но сначала я хочу привязать ее к ветке.
– А зачем?
– Вдруг ты заденешь дерево или куст, тогда тебе будет больно, – говорил Вовка, а сам дрожащими пальцами расстегивал плащ.
Он бросил его на землю, снял спецовку и футболку, которую разрезал на несколько лент. Ножом отпилил у ближайшего куста достаточно толстую ветку, зачистил ее и осторожно привязал тканью к поврежденной ноге. Он читал, что, если конечность зафиксирована, то яд медленнее распространяется по телу.
Вовка снова натянул спецовку, повязал вокруг себя плащ (бросить не рискнул, вдруг придется из него сделать подобие волокуши!) и присел на четвереньки перед Леной.
– Сможешь обхватить меня за шею?
Девочка с трудом села ровно, положила руки к нему на плечи. Вовка чувствовал, как маленькие пальцы вцепились в его куртку.
– Все, я встаю. Держись.
Вовка приподнялся, но тут же понял, что груза нет. Он обернулся: девочка лежала ничком и не двигалась.
– Лена, Леночка! – позвал он и потрепал ее по щеке.
Девочка была без сознания. Вовка, задыхаясь от страха, подхватил ее под колени, рывком поднял и выпрямился. Он чуть не бегом направился в сторону поляны у ручья, но сразу понял, что лишь углубляется в лес.
– Леший, леший, помоги! Я не знаю, куда идти, – дрожащим голосом звал он духа леса. Наконец он вспомнил правильные слова: – Леший, леший, не кружи, а дорогу покажи. Не дай ребенку сгинуть.
Словно по волшебству из-за тучи показалась луна. Бледным светом она озарила деревья, и Вовка тут же увидел тропинку. Задыхаясь, он побежал по ней. Через минуту он был уже на поляне. Идти обратно той же дорогой, какой добирался к ручью, было некогда.
Вовка приблизился к берегу, утопая по щиколотку в холодной воде, перебрался через ручей и понеся к домику сторожа. Уже увидев огни, он затормозил: черт! там же высокий забор из сетки рабицы. С ребенком ему ни за что не перелезть.
Но выхода не было. Он прислонил девочку к сетке, так как руки уже дрожали от тяжести, и закричал:
– Хозяйка! Хозяйка! Я нашел ребенка!
Тишина.
Из домика никто не вышел, но теплый свет, льющийся из окна, обнадеживал. Вовка, держа девочку на весу, развязал одной рукой плащ и кинул его на землю. На него положил Леночку. Она очнулась и вцепилась в его рукав грязной ручонкой.
– Лена, полежи здесь минуту, я сейчас. Людей позову, – крикнул он и полез на забор.
– Дя-дя, мне страшно, – заплакала девочка.
Вовка спрыгнул, погладил ее по щеке.
– Смотри! Я буду здесь, ты меня сразу увидишь. Я человек-паук! Я спасаю мир и тебя спасу, – говорил он дрожащим от непролитых слез и страха за чужую жизнь голосом.
Леночка слабо улыбнулась.
Он снова вцепился руками в звенья сетки, быстро забрался наверх, спрыгнул с другой стороны, ободрав себе весь бок, и помчался к домику. В дверь колотил так яростно, будто хотел снести ее с петель. Но хозяев дома не было.
Что делать? Куда бежать? Вовка выскочил за калитку, домчался до ворот, посмотрел: полицейская машина уехала, но на том месте стояла другая, и копошились какие-то люди.
