И становилось горько от того, что он не может даже оплакать Суйгецу и смириться с его потерей, потому что нужно было действовать быстро, чтобы не потерять шанс освободить Карин от насильственной следующей вязки, нужно было возвращаться и отчитываться о происшествии, заполняя ровные графы в бумажке. Саске разрывало и тянуло в разные стороны, потому что вдруг оказалось, что даже гибель напарника не останавливала эту чертову машину под названием Гильдия, которая ежедневно перемалывала чужие судьбы.
Наруто, которого Саске окликнул, не сходя с дороги, вышел из подлеска сразу же, неся на руках по-прежнему не приходящую в себя Карин. Ее состояние не изменилось ни на йоту за те сутки, что они провели в лесу, дожидаясь, пока в Конохе Сакура и Шикамару закончат разбираться с НИИ, заручаясь их поддержкой и помощью.
Едва Сакура позвонила, сообщая, что все в порядке и что сотрудники НИИ встретят их на въезде в город, чтобы не дать гильдейцам шанса задержать их, Саске с Наруто начали готовиться к отъезду. Сакура оказалась права – в НИИ не стали ломаться и делать вид, что возможных кандидатов для успешной демонстрации синдрома альфы у них полно. Напротив, там моментально развили бурную деятельность, взяв с Сакуры и Шикамару обещание молчать о случившемся как можно дольше, чтобы пресечь «козни» Гильдии. В Гильдии молчаливо ненавидели сотрудников НИИ, которые в перспективе могли здорово подпортить гильдейцам жизнь, поэтому с такими «кандидатами» разбирались быстро и по правилам. Омег побыстрее спихивали на вязку, а альфам затыкали рты. Да никто и не пытался особо выступать, опасаясь мести вышестоящего начальства. К тому же мало кто из «низкой» касты охотников или гражданских решался сообщать о том, что он является правозащитником и совсем не против сделать все, чтобы обеспечить свободную жизнь омеге. Люди без влияния, которое могло бы защитить их от произвола, редко в открытую заявляли о своих «современных» взглядах на положение омег в обществе.
Наруто осторожно уложил Карин на заднее сиденье, укрыл ее все той же курткой Саске и закрыл дверцу. Саске, с которым они за последние сутки едва ли обмолвились десятью словами, собирался сесть за водительское сиденье, но Наруто придержал его за локоть и потянул с обочины на траву, заставляя сесть.
- Чего? – с неудовольствием спросил Саске, неохотно усаживаясь на прохладную после ночи траву, еще не успевшую нагреться от тусклого солнца, желтовато-белесым пятном висевшего на небе.
Он чувствовал себя отвратительно, и честно не хотел срываться на ни в чем не повинном Наруто, поэтому старался говорить с ним как можно меньше и, по возможности, больше никак не контактировать. Свершившаяся месть помогла ненадолго, и теперь полученная в самую душу рана ныла и кровоточила, будто присыпанная солью.
Наруто, не обижаясь, сел рядом и посмотрел на него долгим внимательным взглядом. Винить Саске за то, что он ушел убивать, как какой-нибудь чокнутый робот, он не мог. В его ситуации Наруто поступил бы точно так же. Но Наруто хорошо знал, что месть не помогает успокоиться надолго. Она смягчает первый удар, но вмятина – болезненная, саднящая, – от него все же остается.
Для Наруто смерть Суйгецу стала неожиданностью и даже шоком, но ему все же было легче ее переживать, чем Саске. Наруто не знал Суйгецу столько, сколько знал его Саске, и Наруто хоть и был привязан к нему… Но какая-то часть Наруто была эгоистично рада, что именно Суйгецу, а не Саске, пошел в ту сторону леса.
- Ты ничего не хочешь мне сказать? – мягко спросил Наруто, не пытаясь, впрочем, прикоснуться к Саске, от которого фонило таким отчаянием, что становилось жутко.
Саске передернул плечом, будто отгонял назойливую муху, и едва не порвал собственные джинсы, попытавшись поправить завернувшуюся штанину.
- Что сказать? – вскипая, язвительно отозвался Саске. – Что я дважды лишился семьи? Что я второй раз нахожу труп близкого мне человека? Что я думаю, что, может быть, мне вообще не стоит с кем бы то ни было сближаться, раз все равно все умирают? – голос у него дрожал все сильнее, а к концу и вовсе стал хриплым и сиплым, будто кто-то вцепился Саске в горло и методично сжимал пальцы, не давая дышать.
Наруто силой притянул его к себе и обнял, удерживая. Саске же, напротив, пытался вырваться и оттолкнуть его с таким упрямым упорством, словно в этом заключалась цель всей его жизни. Наруто не отпускал его, зная, что Саске закрывается и грызет себя изнутри, и если не заставить его сорваться сейчас – потом будет уже поздно. Сдавшийся в конце концов Саске, коротко всхлипнув, уткнулся в его шею и затих, периодически срываясь снова и пытаясь обвинять во всем себя. Наруто, после каждого такого срыва чувствовавший через связь, что Саске постепенно становится лучше, надеялся только, что больше Саске никогда не придется проходить через подобное.
- Из-за тебя мы потеряли полдня, - раздраженно пробубнил Саске несколько часов спустя, выезжая наконец на трассу.
