— Может, именно здесь Иисус ходил по воде как посуху! — воскликнула она. — А здесь Он накормил пятью хлебами всех голодных и страждущих!
Один раз она даже разрыдалась. Все ее горе, связанное с недавней потерей, снова вернулось к ней.
— Как часто мы мечтали с дедушкой о том, как придем с ним сюда и пройдем по тем дорогам, где ступала нога Иисуса. И вот он мертв, а я одна. Никогда ему уже не увидеть эти святые места!
В одном месте, где тропа резко поворачивала на северо-запад, дорогу им преградил какой-то незнакомец. Он стоял прямо посреди тропы, подняв одну руку вверх, призывая путешественников остановиться. Лицо этого человека было красным, а одежды из грубой шерсти сильно поношены и в заплатках. Четким, ясным голосом он обратился к путникам:
— Вы христиане? Скажите, вы ищете места, где жил и боролся Иисус? Если это так, то Тодий именно тот человек, который вам нужен. Сын Иоанна, как никто другой, знает эти горы и… — тут он запнулся и замолчал, увидев лицо склонившегося со своего верблюда Луки. Его самоуверенность улетучилась и сам он поник, как хвост собаки, которую начал ругать хозяин. — Смотри-ка кого я вижу? Да это же Лука, Лука-скептик, Лука Писака! Лука, который не хочет признать, что Тодий знает, о чем говорит. Ну что же, Лука Критик, давай, смелее, скажи им всем, что я обычный обманщик!
Лука строго посмотрел на Тодия.
— Ты ничего не знаешь, Тодий! Ты всего лишь обманщик. Твоя работа заключается в том, чтобы обманывать доверчивых людей. Ибо ничего кроме лжи ты не в состоянии им предложить. Но я предупреждаю тебя: настанет день, и ты будешь наказан. Ты, так же как и сейчас, протянешь вперед свою руку, но тело твое превратится в камень, и так ты и останешься стоять на веки вечные, словно соляной столб.
Дрожь ужаса прошла по телу Тодия.
— Не смотри на меня! Не смотри на меня! Я вовсе не желаю, чтобы ты меня сглазил. Я слишком предусмотрителен, чтобы попасться в твои сети. Я друг Симона Волшебника… Я отправлюсь к нему, и он, послушав меня, превратит тебя в змею. Ты будешь ползать на животе и злобно шипеть, чтобы спастись от ног людей мечтающих раздавить тебя.
Но караван спокойно продолжал путь, не обращая никакого внимания на оскорбления и проклятия, сыпавшиеся ему вслед. Лука даже улыбнулся поневоле.
— У этого шалопая хорошо подвешен язык, — сказал он Деворе, которая ехала на своем верблюде рядом с ним. — Но вся неприятность состоит в том, что такие люди заставляют верующих отвернуться от истины. Знаешь ли ты, что в Иерусалиме существуют торговцы, которые продают куски дерева с креста, на котором был распят Иисус? Да, крест существует и он в надежных руках. И никогда он не будет распилен на кусочки на радость алчных торговцев. Мы не позволим им сколотить на таком святом деле себе состояние! Но чем больше лет проходит, тем больше затуманивается память, и тем больше будет торгующих в храме.
В эту ночь они разбили лагерь на гребне горы, расположенной не более чем в трех часах пути от Ермона. На следующий день это расстояние удвоилось, затем утроилось, но в тиши наступавшего вечера путешественники, казалось, различали каждую трещину этой гигантской горы. Создавалось такое впечатление, что если протянуть руку, то можно дотронуться пальцами до кустарников, облепивших вершину. От Ермона веяло прохладой, и это было очень приятно после знойного дня. Словно доброе благословение на будущее.
На этот раз Адам-бен-Ахер лично проследил за тем, чтобы палатки были поставлены быстрее чем обычно. Затем он собрал всех своих людей на совещание. Что же касается наших путешественников, то они скромно расположились немного в стороне. Девора, оказавшись рядом с Василием, приветливо улыбнулась ему, затем поплотнее укутала плечи в красный шерстяной платок и внимательно стала следить за совещанием. Сидя прямо напротив молодых людей, Лука не спускал с них хмурых глаз. Он догадывался, что с ними что-то не так, но никак не мог понять, в чем дело.
Свое совещание Адам начал с того, что сообщил людям, насколько важно им прибыть в Антиохию раньше, чем некий пассажир на неком корабле. Этот корабль покинул Иоппию чуть позже, чем их караван вышел из Иерусалима, и мог двигаться достаточно быстро. Адам подсчитал, какую примерно скорость он мог развивать. Затем, Пробежав взглядом по загорелым лицам караванщиков, он задал свой вопрос:
— Какие у нас шансы первыми прибыть в Антиохию?
За вопросом последовала тишина. Наступило особенное многозначительное молчание, свойственное всем людям Востока, и особенно тем, кто ходит по караванным тропам. Затем один из них, по имени Шаммай, попросил слова и заявил, что если они не хотят загнать насмерть верблюдов, то надо установить шаг всего каравана по шагу самого старшего из верблюдов, то есть не проходить в день больше определенного расстояния.
