— Как оказалось, я не очень-то гожусь для подобных приключений. — Василию была неприятна эта тема, и он старался избегать говорить о путешествии. Ему казалось, что он показал себя не с лучшей стороны. — С самого начала я был лишь лишним грузом, который бедный Шимхам был вынужден тащить на себе всю дорогу. Теперь я прихожу в себя. Я чувствую себя настолько хорошо, что пальцы мои зудят и просят работы. Да, я должен заняться делом. Рабочий стол подходит мне больше, чем приключения. — Тут он посмотрел на нее и улыбнулся. — В отличие от меня, тяготы путешествия совсем не сказались на тебе, даже наоборот: можно сказать, что они пошли тебе на пользу.
Этот комплимент заставил Девору покраснеть.
— Я очень рада, что ты так считаешь. — Затем она поспешила перейти в разговоре на более твердую почву. — Ты знаешь, что все наши трудности позади? Вчера удалось все утрясти. Ну, правда остались кое-какие мелочи. Все будет окончательно решено лишь тогда, когда ты подпишешь документы. Скажи, ты не мог бы пойти сегодня к Джабезу?
— Конечно, моту. На это у меня вполне хватит сил. — Тут любопытство подтолкнуло его задать вопрос: — Я тут обошел весь дом… Кому он принадлежит?
— Тебе.
— Не понимаю.
— Мой отец, — медленно проговорила Девора, — не согласился принять того, что произошло. Он отказался от меня. И у меня нет никакого желания возвращаться в Иерусалим. И если… ты не против… то я подумала, что мы могли бы… обосноваться здесь, в Антиохии.
— Хорошо, но ты только что сказала, что этот дом мой. Я не думал, что наше соглашение простирается так далеко. — Эта новость явно озадачила Василия. Его гордость взвилась вверх, словно пламя. — Разве нельзя было все устроить как-нибудь… ну, скажем, более честно, что ли?
Девора покачала головой.
— Таков закон. Что принадлежит мне, принадлежит и тебе. — Неожиданно она рассмеялась. — Как, наверное, глупо мы выглядим со стороны! Стоим здесь и говорим о делах, как какие-нибудь посторонние люди. А между тем, мы ведь муж и жена. Я уверена, что П'инг-ли сейчас следит за нами из своей палатки. Знаешь, за последние два дня он три раза приходил навестить меня. И каждый раз он расспрашивал о тебе.
— Я был очень удивлен, заметив его палатки. Тебя смущает его любопытство?
— Нет, нет, нисколько! Мы с ним добрые и хорошие друзья.
Сердце девушки билось с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она подумала: «Зачем мне думать о гордости? Может быть, он только и ждет, чтобы я сделала первый шаг? Ведь я моту сказать ему, что пришло время отказаться от нашего соглашения. Мы выйдем с ним в сад, я положу голову ему на плечо, затем загляну в глаза и улыбнусь. Как настоящая жена… Может быть, ему будет хорошо со мной, и он забудет обо всем остальном?» Но тут ее гордость, которую ей почти удалось подмять, вновь дала о себе знать. Откуда она могла знать, что в это самое время Василий подумал: «Могу ли я сказать ей сейчас, что чувства мои изменились? Что делать, мой язык словно скован цепями».
Девора колебалась. И это колебание решило все. Мужество покинуло ее.
Мало-помалу она взяла себя в руки.
— Ведь надо как-то соблюдать приличия, — заявила она. — Мы живем в огромном доме, полном людей. Хотя я еще и не знаю, откуда здесь столько людей и кто они. Как ты думаешь, не должны ли мы обойти дом и проверить все? По-моему, это первое, что мы должны сделать: навести порядок.
— Да, — согласился Василий. — Я только что осмотрел стены. Странные рисунки и довольно варварские. Хотя должен признать: в них чувствуется мощь. Мне было бы очень любопытно осмотреть все остальное.
Они направились к первому же коридору. Девора шла впереди. Коридор заворачивал направо и был темным и узким. А выходил он в довольно просторную и светлую комнату. По контрасту с коридором она казалась даже веселой. Посреди этой комнаты восседала богиня.
— Это Веста[69], — сказал Василий. Затем он указал на мраморный очаг перед статуей, в котором, судя по следам копоти, должен был поддерживаться огонь. — Богиня огня, кухни и очага. Довольно мягкое и доброе создание. Правда, очень могущественное, но ее не следует бояться. Ведь это всего лишь языческое божество. Я думаю, мы отправим ее в ссылку.
Девора больше не чувствовала себя скованной. Она носилась туда-сюда по комнате, перебегая с места на место, находила массу незнакомых ей и потому интересных и забавных вещей. Много раз она звала Василия: «Иди скорее сюда!» или «Скажи, а это что такое?» Наконец она спросила его:
— А для чего служила это странная комната?
— В ней проводились различные церемониальные культы, связанные с семьей. Ну там… свадьбы, дни рождения… Еще эта комната служила убежищем. Рабы, которых должны были подвергнуть наказанию, могли прийти сюда и испросить помощи у Весты. И их не били до тех пор, пока не были бы представлены доказательства их вины. Несчастные мужья могли скрываться здесь от своих сварливых жен. И наоборот: жены прятались в этих стенах от жестоких мужей. Очень полезная и удобная комната в греческих домах.
И почти тут же добавил:
