Но как только раздался слабый, но четкий звук рожков, что-то в поведении толпы изменилось. Люди, которые с угрожающим видом стерегли ворота, начали расходиться. Они что-то кричали и размахивали руками. Прошло всего несколько минут и площадь перед воротами опустела.
Лука, который наклонился через перила, чтобы получше рассмотреть происходящее на площади, повернулся к собеседникам и сказал с улыбкой:
— Это уловка Адама-бен-Ахера. Видимо, он подкрался со своими людьми к задней двери, ведущей в мастерские, и выкрал одного из тех, кто, закутавшись в плащ с капюшоном, охранял этот выход. Как видите — ход удался. Все заметили пропажу, и разнесся слух, что Павла хотят вывести через задние ворота. Они тут же перебежали на другую сторону дома.
— А с ними ничего не случится? — обеспокоенно спросила Девора.
Нет, Лука не думал, что с Адамом-бен-Ахером и его людьми могло что-нибудь произойти. Павлу нужно было всего несколько мгновений, чтобы скрыться, а потом Адам успокоит толпу, показав, что Павла с ним нет. А если толпа станет вести себя агрессивно, Адам сможет постоять за себя.
Страстный голос Павла неожиданно смолк, и в помещении для рабов наступила тишина, а через минуту на пороге главных ворот появились два силуэта. Они осторожно, но очень проворно скользнули по пустынной улице и скрылись из виду.
— Вот он и ушел. Его сопровождает Бенхаил, — сказала Девора, которая вместе с Василием облокотилась на перила балкона.
Неожиданно локти молодых людей соприкоснулись, но ни один из них не сделал попытки отодвинуться.
— Теперь Павел спасен, — продолжала девушка. — Бенхаил наизусть знает все улицы и закоулки города.
Беглецы скрылись в направлении долины, именно туда уволок своего спутника Бенхаил Любопытный. Девора подняла глаза на Василия в сумерках спускающегося вечера и рассмеялась. Она была явно рядя удачно проведенной операции.
— Адам прекрасно справился со своим делом! — воскликнула она.
Пока они возвращались назад и рассаживались по местам, Василий не проронил ни слова. Про себя он подумал, что не прочь так же легко и незаметно покинуть Иерусалим. Ничего на свете он не желал так сильно, как оказаться этой же ночью на дороге, ведущей в Рим. Он представлял, как выглядит столица империи, где ему предстояло найти человека, от которого зависело все его будущее.
— Василий!
Не без усилия Василий взял себя в руки и повернул голову. Внучка Иосифа смотрела на него умоляющими глазами.
— Василий, я очень счастлива, что всем понравилась твоя работа. И еще, знаешь, я очень горда, что именно тебя выбрали Дня работы над чашей. Уверена, что никто на свете не справится лучше тебя с этой задачей. — Тут она посерьезнела, а ее чистый белый лоб прорезала морщинка озабоченности. — Но… прежде я должна кое-что тебе сказать. Я боюсь, что…
— Я отдаю себе отчет в трудностях, которые мне предстоят.
— Я думаю о том, как ты сможешь выполнить работу, когда дело будет касаться Христа. Это станет для тебя самым тяжелым испытанием. Скажи, ты имеешь представление, каким Он был? Хотя бы смутное?
Василий покачал головой:
— Нет. Нужно, чтобы кто-нибудь рассказывал о Нем, описал Его. А ты не сможешь помочь мне?
— Дедушка рассказывал мне о Нем тысячу раз. О, если бы я только могла помочь тебе увидеть Его таким, каким я Его вижу!.. Он не был похож ни на одного из живущих людей. Он был смуглым, с очень темными волосами. В отличие от большинства, Он не носил длинную прическу. В последний приход в Иерусалим волосы даже не достигали Ему до плеч. У Него был высокий лоб, широко расставленные глаза, прямой и короткий нос, мягкий и добрый рот и волевой подбородок. Нет, нет, черты Его лица были твердыми и энергичными. И Он не носил бороды, хотя иногда свидетели уверяют обратное.
Лука, который внимательно слушал молодых людей, прервал молчание и задумчиво сказал:
— Да, мне тоже всегда описывали Его именно так.
— И у Него были замечательные глаза! — воскликнула Девора. — Я так и вижу их перед собой — добрые, светящиеся сочувствием и пониманием.
— Кажется, я начинаю представлять Его, — сказал Василий. — Вижу Его лоб, нос и рот… А вот глаза — нет. Они по-прежнему ускользают от меня.
— Василий! — страстно воскликнула Девора. Охваченная порывом, она незаметно схватила его за руку. — Ты никогда не сможешь увидеть Его глаза, никогда, до тех пор, пока не изгонишь все желания из своего сердца и не начнешь любить только Его одного. До тех пор, пока в твоем сердце не будет жить одна любовь! Только тогда Он появится из тени, и ты увидишь Его так, словно Он сам стоит перед тобой.
Какое-то время все молчали, а потом Лука сказал со вздохом:
— Сын мой, несмотря на то, что я ничего не сказал, я прекрасно отдаю себе отчет в том, какие мысли терзают тебя. Это естественно, что ты хочешь разобраться с теми, кто лишил тебя наследства. Я не могу сказать, что ты не имеешь права думать о своих несчастьях. Но дело в том, что, когда ты размышляешь только об этом, мысли деформирует твое сознание и гонят от тебя все светлое и чистое.
