Спустя некоторое время он сказал:
— Такое лицо, как у Иуды, не представляет особенной сложности. Ты заметил, какой у него курносый нос? Есть в нем что-то высокомерное. Нет, изобразить такое лицо не составит особого труда.
— Смотри, ты уже нащупал сходство, — прошептал Бенхаил. — И тебе понадобилось на это не более четверти часа! Да, это действительно удивительно!
Василий отложил в сторону глиняную голову Иуды и взял в руки следующий комок глины.
— Вот эта вот морщина, которая пересекает лоб Иакова, значительно упростит мне задачу.
Черты лица родственника Христа ожили под ловкими и быстрыми пальцами Василия, которые не переставая перемещались по глиняному комку. Бенхаил следил за каждым жестом художника и время от времени энергичным кивком головы выражал свое восхищение и удовлетворение. Оба они были настольно поглощены своей работой, что не обратили на Павла никакого внимания. Надо сказать, что они были единственными, потому что все остальные в зале были очарованы им. Все глаза были устремлены на него, и лишь один его голос гулко звучал в зале. А Иаков и Иуда напоминали обычных зрителей.
Великий апостол говорил о своей миссии. Очень живо, в ярких красках он описал свои путешествия в варварских странах, среди греческих язычников, в римских колониях, чье население было излишне склонно к кровавым и жестоким утехам. Это была история о завоеваниях и победах. Завоеваниях более обширных и крепких, чем те, которых добился Великий Рим благодаря мощи и ярости своих легионов. Но завоевания эти были неполными: новой вере суждено охватить весь мир. И сейчас он, Павел, докажет присутствующим здесь скептикам, что он был прав, когда утверждал, что учение Иисуса принадлежит всему миру, а не только народу, среди которого Он родился.
Когда Павел замолчал, в зале воцарилась мертвая тишина, которую долго никто не смел нарушить. Слова были сказаны, и теперь он был уверен, что старейшины одобрят все его действия. Иуда слушал Павла с невозмутимым лицом, и сейчас он сидел по-прежнему, никак не реагируя. А что касается Иакова, то он был тронут. По крайней мере, в какой-то степени, потому что он попытался, пусть вяло, но выступить в защиту Павла. Именно он и нарушил первым молчание.
— Брат, — сказал он, — без всяких сомнений, ты проделал долгую и большую работу. Ты приложил к ней все свои силы и многого добился. Но многие из нас, которые раньше не разделяли твою точку зрения, и сегодня считают, что есть возможность расширить границы царства Христова, не отклоняясь от истинных законов, которым мы все время следовали. Мы предпочитаем предстать перед язычниками с двумя дарами: с одной стороны, это учение Иисуса, с другой — Закон Моисея. Но ты много путешествовал и много видел. Ты принес нам хорошие новости, и ты утверждаешь, что единственный способ добиться успеха — это следовать твоим советам. И я вижу, что ты искренне уверен в своих взглядах. Что ж, я вынужден сказать, хоть и не без сожаления: «Поступай, как считаешь нужным, продолжай проповедовать, как ты это делал до сих пор».
На этих словах оратор остановился и бросил взгляд на Иуду, который сделал вид, что не заметил его. Тогда он оглядел всех своих сторонников, и каждый из них под его пристальным взглядом кивнул головой и громко произнес «да».
— Павел победил! — прошептал Бенхаил, вне себя от радости подпрыгивая на стуле. — Он убедил их! Какая победа! Ты посмотри, какая победа.
Но победа все же не была полной. Было ясно, что Иаков сказал еще не все, что собирался. Слегка смутившись, он еще раз посмотрел на невозмутимое лицо Иуды, затем взгляд его скользнул в угол залы, где возвышалась чья-то темная и угрожающего вида фигура. Она словно олицетворяла опасность, поджидающую христиан.
— Но вот что я еще хотел сказать. — Иаков выпрямил свою впалую грудь. Голос его при этом стал пронзительным. — До нас дошли слухи о твоем непристойном поведении. Очень неприятные слухи, брат. Сотни раз до нас доходили разговоры о том, что ты перестал соблюдать Закон Моисея. Это очень тяжелое обвинение и оно бросает тень на всех нас.
— Это ложь! — закричал Павел. — Я заявляю вам, что в этих обвинениях нет и капли правды. Это мои враги выдвигают их против меня и разносят слухи. Еще раз заявляю вам, что я ни разу не преступил Закон.
— Да, но ты нашел слова оправдания для тех, кто совершил преступления. И есть много свидетелей, готовых подтвердить это. А теперь даже здесь, в Иерусалиме, найдутся такие, которые осуждают и избегают нас.
— Иаков, Иаков! — воскликнул апостол. — Сейчас нас здесь так мало, и все мы видны друг другу как на ладони. Неужели тебя больше интересуют слухи, вьющиеся вокруг правды, чем сама правда?
— Наше счастье заключается в том, чтобы безоговорочно следовать закону наших отцов, — ответил Иаков.
