— Адам, сжалься надо мной, — захныкал Бенхаил. — Я не в силах устоять, когда чувствую в руках золото. Его прикосновение так нежно… И из-за него я изменил своему слову. Я предал своих друзей. Я предал своего учителя, и теперь мне никогда не увидеть его лица. Адам, Адам, я не в силах сомкнуть ночью глаз. Я только и думаю, что о своем преступлении.
Адам подозрительно взглянул на него. Слабый луч понимания блеснул в его глазах.
— Твоя вина не имеет прощения, но ты, ты вызываешь у меня жалость, о Бенхаил. Ты заслуживаешь того, чтобы ходить в красном плаще, плаще цвета стыда. — Говоря эти слова, он схватил свою жертву за волосы, поставил на ноги и стал хлестать по щекам тыльной стороной ладони. При этом он успевал наносить ему удары кулаком по ребрам. — Да, я очень сочувствую тебе. Мне очень, очень жаль тебя!
Сыпавшиеся на Бенхаила удары походили по звуку на бой тофа, еврейского тамбурина.
Теряя силы, задыхаясь, Бенхаил закричал:
— Хватит, хватит, я не хочу умереть от твоей жалости!
— Ты мне сделаешь список, — сказал Адам, — полный список всех сведений, которые ты продал Ананию. Если ты все честно, ничего не утаивая, напишешь, то дашь нам возможность защитить себя от зла, совершенного тобой. И тогда я избавлю тебя от наказания, которое ты, вне всяких сомнений, заслужил. Ну так что, ты напишешь обо всем или предпочитаешь…
— Я напишу обо всем, обо всем! — быстро забормотал Бенхаил. — Ты будешь знать все, что я рассказал человеку из Храма, этому толстопузу с жабьими глазами. — Он осмотрительно отстранился подальше от огромных и мозолистых кулачищ караванщика. — Я сделаю больше того: я расскажу тебе об одной вещи, которую необходимо знать, если хочешь избежать большого несчастья.
— А! ага! — воскликнул Адам. — Вот мы и разбили скорлупу, добравшись, наконец, до сладостной сердцевины.
— В ту самую минуту, когда мой хозяин умрет, — пробормотал Бенхаил, сильно понизив голос, — Аарон сделает людям Самуила знак из окна, и те ворвутся в дом. И никто не сможет покинуть этих стен до тех пор, пока они не найдут чаши! Аарон сначала противился такому решению, давал другие обещания, но Ананий надавил на него, и в конце концов Аарон вынужден был уступить.
Адам в последний раз, словно нехотя, ударил Бенхаила и отпустил его. Постояв с минуту в глубокой задумчивости, он вдруг с такой скоростью бросился к двери, что валявшиеся на полу предметы полетели во все стороны. На ходу караванщик бросил отскочившему в угол доносчику:
— Что ж, может быть, ты и искупил зло, которое совершил.
— А теперь, а теперь, — шептал Бенхаил, семеня рядом с гигантом, — я хочу рассказать тебе еще об одной вещи, которую ты должен обязательно знать. Она касается наследства…
Вот уже более часа Девора находилась в комнате деда. Обе двери были наглухо закрыты. Адам-бен-Ахер, отдав предварительно кое-какие распоряжения, теперь мерил шагами пространство в вестибюле, то и дело бросая взгляды на тяжелые створки дверей, за которыми жил свои последние мгновения его старый хозяин. Лука вновь вернулся в убежище, где застал Василия, страстно работавшего над эскизом чаши. Утренние переживания вдохновили его к первым попыткам. В трепещущем свете масляной лампы он видел, что добился некоторых успехов.
Лука ввел молодого человека в курс дела, рассказал, что Аарон узнал о денежных вкладах своего отца в банк в Антиохии.
— Как только Иосиф будет погребен, Аарон сядет на корабль и отправится в Антиохию, — сказал он. — А Адам повезет туда же Девору по суше. Это будет состязанием в скорости между кораблем и верблюжьим караваном. Прекрасно осознавая, что после смерти Иосифа Аарон и часа не потерпит его у себя на службе, он приобрел себе самых выносливых и быстрых верблюдов на свете. Несмотря на свой грозный вид и грубое поведение, на мой взгляд, очень грубое, у него золотое сердце, и он решил использовать всю силу своих животных в этой гонке.
Василий, который даже прервал свою работу, чтобы лучше слушать, очень заинтересовался и спросил, когда именно Адам собирается отправиться в дорогу.
— Через час после смерти Иосифа. Очень важно, чтобы Девора первой прибыла в Антиохию, поэтому она даже не будет присутствовать на похоронах своего деда. Сердце ее разрывается от печали, но она очень хорошо понимает, что время торопит, и в назначенный час будет готова. А что касается тебя, сын мой, то ты не будешь брошен на милость фанатиков и их кинжалов. Ты покинешь дом вместе с караваном.
— Но как я смогу избежать встречи с охраной, которая окружила весь дом?
— У нас есть один план. Но сейчас я не могу рассказать его тебе.
На столе лежал глиняный эскиз чаши. Василий кивнул на него и спросил:
— Мне продолжать работу?
— Естественно. В разговоре со мной Иосиф несколько раз повторил, что полностью доверяет тебе и что его самое страстное желание, чтобы ты до конца выполнил эту работу. Мысль эта настолько не давала ему покоя, что для этого он положил себе под подушку мешочек с золотом. При первой же возможности Девора передаст его тебе.
Василий взял влажную ткань и накрыл ею эскиз. Затем он повернулся к Луке:
