Я сомневалась, но не видела других способов убедить его, что мне можно доверять. Я пододвинулась к нему, не вставая с колен. Пэнде потянулся ко мне дрожащими, распухшими от артрита пальцами. Левую руку он тыльной стороной положил мне на лоб, а правой взялся за мой затылок. Его бездонные карие глаза заглянули в мои.
Я почувствовала себя так, будто в мой череп залетела птица, которая теперь пыталась вырваться из тесной костяной клетки. Глаза Пэнде удивленно округлились, но он тут же решительно насупил брови, сосредотачиваясь на своей задаче. На этот раз птица забилась еще отчаяннее. Она клюнула меня изнутри между глаз. Я дернулась.
Паулос Пэнде опустил руки и склонил голову набок.
– Как странно. Я могу зайти в крошечный атриум, где ты хранишь кусочки других итьясаари – в том числе и мой. – Он бросил на меня суровый взгляд. – Но дальше пройти не могу. Двери в более важные здания заперты. И есть еще одна – та, что таинственнее всех. Я не смог понять, куда она ведет.
– Даже я сама не могу зайти в ту дверь, – проговорила я, догадавшись, о какой двери он вел речь. – С помощью нее я изгнала Джаннулу.
Он покачал головой. В его глазах сверкал слабый огонек восхищения.
– Я не вижу в тебе ни единого ее следа. Ты не ее создание. И у тебя есть сила. Либо когда-то была.
Я удивленно взглянула на него. Мое сердце непонятно отчего заколотилось в груди.
– Я… была?
Морщинки у его губ залегли глубже.
– Она есть в тебе до сих пор, только ты связала ее и спрятала. Ты не сможешь пользоваться своей мощью, пока не отпустишь ее – и саму себя тоже. Я совершенно не вижу света твоей души – вот насколько ты закрыта.
– Вы имеете в виду стену, которой я обнесла свой сад? – спросила я, пытаясь понять, о чем он говорит. – Мой разум тянулся к другим итьясаари без моего ведома. У меня не было выбора.
– О, выбор есть всегда, – сказал он, постукивая вставными зубами, а потом поправил их языком. – Что касается частички меня, которую ты держишь в своем сознании: ты взяла ее помимо моей воли. Я прошу, чтобы ты ее отпустила.
– Я могу это сделать, – торопливо проговорила я. Когда я отстегнула от себя Джианни Патто, ничего плохого не произошло – мой сад лишь слегка сжался. Я заглянула внутрь себя и сосредоточилась, чтобы попасть в сад побыстрее, после чего отпустила Паулоса Пэнде из ткани своего разума. А потом согнулась пополам и сидела так, ощущая, как влажный мох щекочет мне лоб, пока волна тоски не начала отступать. Теперь я знала, чего ожидать, но легче от этого не становилось. Наконец мысль о том, чтобы разогнуться, перестала казаться невыносимой, и я выпрямила спину. Пэнде с любопытством за мной наблюдал.
– Тебе было больно, – удивленно произнес он. – Чем мы являемся для тебя?
– Долгие годы вы оставались моими единственными друзьями, – сказала я. Но я начала подозревать, что дело было не только в этом. Эти частички других людей стали частичками меня самой.
Камба перевела мои слова. Темные глаза Пэнде немного смягчились, но в следующую секунду он уже смотрел на Ингара своим ястребиным взглядом.
– Теперь твоя очередь, человечек.
Ингар дернулся всем телом и яростно закачал бледной головой.
Пэнде заговорил с Камбой, показывая рукой на пространство вокруг головы Ингара. Моих знаний порфирийского не хватало, чтобы их понять, но ответ Камбы я разобрала:
– Я вижу два цвета, но какой из них какой?
Значит, Камба тоже умела видеть огонь сознания. Абдо говорил, что итьясаари могли развить в себе эту способность – получается, Камба все-таки была полудраконом. Обучал ли ее Пэнде тому, как управлять огнем своего сознания? И, если она итьясаари, почему я никогда ее не видела? Возможно, я связала свой разум – как выразился Пэнде, – прежде чем отыскала всех?
– Паулосу Пэнде нужно прикоснуться к твоей голове, Перепончатокрыл, – не терпящим возражений голосом сказала Камба, нависнув над ним с руками, сложенными на груди. Судя по ее виду, она в любой момент была готова снова взять на себя роль надсмотрщика.
– Его зовут Ингар. – Внезапно мне стало его жалко. – Что вы с ним сделаете?
– Мы не можем оставить Джаннулу в твоей голове, Ингар. – Паулос говорил медленно, словно обращался к ребенку. Камба перевела его слова, сохранив интонацию. Они не знали, что перевод Ингару не нужен. – Чем больше итьясаари ловит Джаннула, тем могущественнее она становится. Я должен отцепить ее от тебя, чтобы отнять у нее твою силу.
Ингар, по-прежнему стоящий на коленях, попробовал попятиться назад. Камба встала позади него.
– Вы не понимаете, – дрожащим голосом прошептал Ингар. Его очки немного сбились набок. – Я запутался в жизни, а она нашла меня. Я был чудовищем, а она обо мне позаботилась. Без нее я никто, я умру, если вы ее прогоните. Я не знаю, как жить в этом мире.
Неожиданно карие глаза Камбы наполнились сочувствием.
– Другого способа нет, – проговорила она и склонилась над ним, словно дерево, защищающее усталого путника.
Ингар склонил голову и зашептал что-то напоминающее молитву, похлопывая себя по вискам. Голос Камбы снова зазвучал резко:
