Они накормили меня жесткими горными овощами и недоваренным мясом яка. Вкус был отвратительный, но, по крайней мере, продукты не успели испортиться. Потом я последовала за группой подростков по служебным тоннелям, настолько низким, что я не могла встать в полный рост. Квиги проникали в личные логова Цензоров и врачей, находили в них тники и тними (устройства, которые могли также транслировать изображение) и прятали их у себя в горле. Возвращаясь в туннель, они отрыгивали их и складывали в небольшую тележку, а я катила ее мимо гнездовища в далекую и тесную комнатку, в которую сама едва могла протиснуться. Там их принимал еще один квиг и отправлял на склад.
Конечно, некоторые устройства висели на шеях и запястьях Цензоров и докторов. Когда мы закончили с логовами, Мита воспользовался внутренним тнимом, и его узловатое лицо появилось в каждом уголке лаборатории № 4, а шепелявый голос во всеуслышание объявил:
– Внимание, Цензоры! Необходимо сдать все транслирующие устройства для их обновления в обязательном порядке, согласно Цензорскому Приказу № 59506—9.
Драконы подчинились. Отстояв очередь в одном из громадных коридоров недалеко от химических лабораторий, они сбрасывали свои тники в тележку, оставленную Митой. Лежа в вентиляционной трубе, я подслушивала будничные разговоры драконов – кто кого укусил, с чего это Инна отправился в отпуск, каков молекулярный состав того нового нейротоксина, почему яки сейчас набирают вес не так быстро, как раньше. Их тники были больше, чем те, которые носили саарантраи, – драконий браслет показался бы человеку тяжелой нашейной цепью, а кольцо сошло бы за браслет. Некоторые прикрепляли тники к своим головам с помощью нитей, напоминающих паутину, чтобы можно было разговаривать, не занимая когтей.
Я лежала на животе у вентиляционной решетки. С обеих сторон ко мне прижимались квигутлы. Они терлись об меня головами, словно кошки. В какой-то момент мне это надоело, и я прошипела:
– Прекратите!
– Не можем, – проговорил тот, что был ближе к моему лицу. – Ессли они почуют вашш запах, то убьют васс, и всся работа Эсскар пойдет нассмарку.
Было трудно поверить, что существа, ведущие такие унылые разговоры, могут меня убить, но в тот день четверым инженерам-квигутлам прижгли кожу факелами: одному за то, что без причины подошел слишком близко к Цензору, а остальных потому, что они искали тники, спрятанные в драконьих логовах. Окончив работу, мы с соседями Миты по гнезду отправились в квигский лазарет, чтобы их навестить. Это было ярко освещенное помещение с несколькими бассейнами в форме яиц, встроенными в пол. Каждый из раненых инженеров лежал в отдельном резервуаре, наполненном какой-то вязкой жидкостью. Бризи помогала квигам-фельдшерам, зачерпывая жижу половником и выливая ее на нежные, обожженные головы. Пострадавшие квигутлы выглядели довольно радостными, учитывая, что с их тел слезала почерневшая кожа.
– Не переживай, им дают десстальцию, – прошептал мне на ухо один из квигов. – Они чувсствуют боль, но им вссе равно.
Я размышляла над этим высказыванием, когда в палату вошел Мита. Он по очереди поприветствовал каждого из своих инженеров, а потом посеменил ко мне. Оказалось, что он принес из гнезда мою флейту; теперь он торжественно вручил мне ее своей задней парой рук.
– Я надеялся, что ты ссможешь ссыграть нам пессню, – попросил он, проведя рукой по конусовидному глазу. – Я ее написсал. Я буду петь, а ты подыграешшь.
– Мне нравятся квинты! – раздался чей-то голос. – Длины их волн кратны друг другу!
– А я люблю тритоны! – воскликнул кто-то еще.
Мита выкашлял уголек, сплюнул его на пол и начал петь:
Я ошеломленно на него глазела. Не только потому, что он сочинил стих, который на его языке звучал ритмично и рифмовался, но еще и потому, что мелодия была абсолютно немузыкальной, и я понятия не имела, как ей подыграть. Я даже не могла выстроить квинту, потому что не понимала, какую ноту он поет – это скорее походило не на определенный звук, а на низкий, горловой рык. Но тут он стал через нос выводить пронзительные, посвистывающие гармонии, напомнившие мне пение Брасидаса на портовом рынке.
Я забеспокоилась, не разнесется ли этот звук по туннелям, но квигов это, похоже, не волновало, а они явно знали свою гору лучше, чем я. Тогда я решила, что тоже могу поверещать. Я сыграла несколько пробных нот, и квиги вокруг меня начали издавать шелестящие звуки. Это походило на одобрение, но я не была уверена, пока они не запели вместе с нами.
