Я больше не могла сдерживаться.
– Ее зовут Джаннула. Она помогала им придумывать стратегии. Помните, как рассказывали мне о генерале Лэди, Комонот? Это была она.
– Они выслушивают советы от полудракона, в то время как существуют полноценные драконы, которых они вообще не принимают за драконов? – спросил ардмагар, поднимая кустистые брови.
– Лэди полезна – пока, – проскрипел молодой помощник хранителя архива. – Не думайте, что мы оставим ее в живых, когда закончится эта гражданская распря.
– У нее талант убеждения, – сказала я Комоноту. – Она сейчас в Южных землях, где служит на благо Старого Арда. Она приказала отправить Орму в Горедд.
– Цензоры пытали ее! – закричала Эскар, скидывая с когтей чашечки, управляющие аппаратом. – Они сделали из нее чудовище.
– Чудовище, которое подчиняется нашим приказам, – ухмыльнулся молодой дракон.
Эскар бросила на него испепеляющий взгляд свысока.
– Вы и правда на это рассчитываете?
Возможно, Эскар просто хотела его спровоцировать, но она подняла важный вопрос. Я сомневалась, что Старый Ард может всерьез положиться на Джаннулу. Она ненавидела драконов: я помнила, с каким презрением она говорила о них и как расстраивалась, что мы с Ормой дружим. Я подозревала, что ей удалось выбраться из тюрьмы при помощи сладких речей. Теперь Старый Ард был уверен, что использует ее, а она их в этом не разубеждает.
Эскар удалось рассердить молодого дракона. Он дрожал всем телом, и из его ноздрей вылетали струйки дыма. Ему не терпелось броситься в драку, но он не мог этого сделать, потому что на него опирался престарелый хранитель архива.
– Ты пятно на лике драконьей чистоты, Эскар. Мы все про тебя знаем: как ты жила с эмоциональным уродом в Порфири и любила его, и с каким омерзительным сочувствием относишься к квигам. Мы будем выжигать эту заразу до последнего вдоха. Пусть многие из нас погибнут, хватит всего двух чистых драконов, чтобы вернуть нашу расу к ее былому…
Он осекся и вскрикнул. Старый хранитель архива внезапно, словно змея, сжал свои закостенелые челюсти на шее птенца, у самого основания головы. Рот юнца рефлекторно открывался и закрывался, а глаза закатились. Хранитель архива держал его так, пока тот не потерял сознание. Когда он разжал челюсть, голова молодого дракона повалилась на пол, подпрыгнула и замерла. Его язык неестественно вывалился наружу.
– Нужно было давно его укусить, – проскрипел старый дракон, – мои глаза уже не те, что раньше. У меня был лишь один шанс попасть в нужный нерв, и я был обязан воспользоваться им правильно. – Хранитель архива подполз к лежащему без сознания птенцу и прислонился к его телу: без поддержки его сильно кренило в сторону.
Ардмагар отсалютовал к небу:
– Все в арде. Я так понимаю, что ты не согласен с новой философией?
– Я слишком стар для философии, – проклекотал хранитель архива. – И этому получеловеку не нужно было так сильно стараться. Можно было просто протянуть зеркало, чтобы в нем отразились все наши предубеждения, и сказать: «Посмотрите, какие вы правильные!»
– Эти озлобленные генералы не одно десятилетие вынашивали свой заговор против тебя, ардмагар. Но, возможно, они бы так и провели всю жизнь, строя планы и шпионя за вами, если бы получеловеческое существо не побудило их к действию. Его дядя, генерал Палонн, приезжал сюда раз в год, но эксперимент 723а не требовал много времени. «Комонот запятнал себя, дядя. Но вы можете все исправить. Если бы у вас был шпион в Горедде, он мог бы одним ударом положить конец этому глупому договору».
– Она знала об Имланне? – Этот вопрос сам собой выскочил из моего рта. Меня привела в ужас мысль о том, что мой дедушка напал на Комонота и королеву, находясь под влиянием Джаннулы.
Престарелый дракон презрительно обнажил обломанные клыки.
– По имени нет. Но это существо необычайно хорошо умело строить догадки. Оно предположило, что у генералов должен быть свой шпион. Один я понимал, что в его интуиции кроется опасность. Больше никто не воспринимал его всерьез.
Хранитель архива закашлялся. Звук был такой, будто он крошит булыжники.
– И вот так мы запятнали собственное гнездо. Один лишь я достаточно стар и прозорлив, чтобы увидеть, как из частей складывается целое, и прочитать слова, высеченные на этой шкуре. Цензоры подвергали амнезии весь наш вид, думая, что смогут защитить и спасти драконье племя, но из-за этого мы стали восприимчивы к лести и неспособны нестандартно мыслить. Возможно, я последний живой дракон, который помнит о Великой Ошибке. Те, кто не послушал меня и оставил получеловеческое существо в живых, на всех парах идут к тому, чтобы ее повторить.
Эскар, которая все это время внимательно слушала старого дракона, кротко склонила голову:
– Учитель, о какой Великой Ошибке ты говоришь? Мои воспоминания о работе здесь были изъяты.
