Серебряная кровь полностью

Когда Абдо закончил свою тренировку с Ларсом, я подошла к нему и спросила, как он смотрит на то, чтобы сопровождать меня в путешествии. Он встретил это предложение с энтузиазмом, но предупредил: «Вам придется поговорить с моей семьей. Мне еще три года ждать своего Дня определения».

Я кивнула, делая вид, что понимаю его. Но Абдо заметил мое недоумение и добавил: «Это значит совершеннолетие. День, когда выбираешь себе имя и жизненный путь».

Когда я познакомилась с Абдо, он только приехал на юг со своей танцевальной труппой, в которую также входили его тетя и дедушка. Именно к дедушке – старшему члену семьи – мне и предстояло обратиться.

На следующее утро Абдо привел его ко мне. Я угостила их чаем и сырной выпечкой, а также устроила небольшой импровизированный концерт на лютне. Тайтон (так звали дедушку) одной рукой ел печенье, а другой держал ладонь Абдо.

– Я обещаю, что буду хорошо заботиться о вашем внуке, – наконец сказала я, положив лютню на стул.

Тайтон торжественно кивнул: его седые волосы были заплетены в аккуратные косы. Он нежно похлопал Абдо по голове, которую украшали пучки волос, и медленно произнес на гореддийском, тщательно выговаривая каждое слово:

– Я говорить с вы по-порфирийски. Простите.

Он обратился к Абдо на порфирийском, и тот кивнул.

«Я буду переводить», – произнес юноша в моей голове, одновременно делая мне знак своими изящными пальцами. Видимо, на моем лице отразилось удивление, потому что Абдо пояснил: «Дед не знает, что я могу говорить с тобой без слов. Мне кажется, это его расстроило бы, с ним я не умею так разговаривать».

«Я немного понимаю по-порфирийски», – подумала я. Абдо скорчил недоверчивую гримасу.

Тайтон откашлялся.

– Абдо принадлежит богу Чахону, причем не единожды, но дважды, – сказал он. – Во-первых, Чахону принадлежат все итьясаари.

«Даже вы, глупые иностранцы», – добавил Абдо, переводивший слова деда. Конечно, я уже успела подзабыть порфирийский, но все-таки была уверена, что Тайтон этой фразы не говорил.

– Во-вторых, его мать – жрица Чахона. Он должен отдать этому богу каждую клеточку тела и души, – продолжил Тайтон. – Абдо появился на свет, чтобы стать преемником Паулоса Пэнде – самого почитаемого жреца-итьясаари в нашей стране. Однако, – старик склонил голову, словно ему было очень стыдно, – Абдо тяготился своими обязанностями и не воспринимал их всерьез. Он ссорился с Пэнде, пренебрежительно относился к матери и, в конце концов, сбежал из дома.

«Все не так просто», – сказал мне Абдо. Он хмурился, глядя на деда.

Мне хотелось выслушать Абдо и узнать его версию произошедшего, но тот факт, что в Порфири существовали жрецы-итьясаари, заинтересовал меня еще сильнее. Как же все-таки их страна отличалась от Южных земель, где полудраконам приходилось скрывать свою сущность.

– Я оберегаю Абдо в надежде, что однажды он примет ношу, которую ему суждено нести, – заключил Тайтон. – Забирая его с собой, вы должны понимать, что берете на себя священное обязательство.

«Та-да! – воскликнул Абдо и скорчил гримасу. – Я важное обязательство. Чахон следит за тобой».

За его сарказмом было нетрудно разглядеть смущение.

– Чахон – это… бог случая? – спросила я, уклоняясь от ответа и продолжая изучать выражение лица Абдо.

Старик так внезапно вскочил со стула, что я испугалась, не обидела ли я его. Но он склонился ко мне и расцеловал в обе щеки. Я бросила взгляд на Абдо.

«Он рад, что вы знаете, кто такой Чахон», – уныло пояснил он.

На самом деле, я попала пальцем в небо, но сознаваться в этом явно не стоило. И уж точно не стоило произносить вслух ответ, мгновенно пришедший в мою бедовую голову: «Тогда я положусь на волю случая!»

Тайтон сделал шаг назад. Его морщинистое лицо снова приняло серьезное выражение.

– Помните. Обязательство, – запинаясь, проговорил он на гореддийском.

– Абдо мой друг, – ответила я и присела в реверансе. – Я буду его беречь.

Старик с легким изумлением наблюдал за моими светскими потугами, а потом произнес что-то по-порфирийски. Абдо поднялся на ноги и направился к двери вслед за ним. Я последовала за ними и на прощание сказала «спасибо» и «до свидания» на порфирийском. По удивленной гримасе Абдо я поняла, что мне нужно работать над произношением. Но лицо Тайтона расплылось в улыбке, как будто он считал меня очаровательно нелепой.