И Марш подумал о Квинне Девро. Кантон послал «золотой чете» приличную сумму на их благотворительные начинания и получил письмо с благодарностями и предложение посетить их еще раз. После той китайской пытки, которая респектабельно именовалась чайной церемонией, вторичное приглашение смахивало на акт мазохизма. Но в чете Девро было нечто родственное душе Кантона. Они, несомненно, сталкивались с насилием. Марш чувствовал это. И если Девро сумел легко войти в общество и полноценно зажил жизнью рядового гражданина, он, Кантон, тоже сможет это сделать. Если только исчезнут эти проклятые газетенки. И если Кэт сможет примириться с его прошлым. Настоящее не раскрывало своих объятий Кантону, но если другие люди могут наслаждаться жизнью, сможет и он. Боже! Как он устал ходить по краю пропасти! Ему нужна передышка. И отдохнуть от волнений и опасностей он хочет вместе с Каталиной Хилльярд.
Парикмахер закончил бритье, освежил Маршу лицо и застыл в ожидании. Марш благодарно кивнул и вручил мастеру два серебряных доллара, получив в ответ приветливую улыбку и приглашение заходить еще. Марш кивнул, не пускаясь в объяснения, что часть денег — компенсация за украденную газету. Крепко держа ее под мышкой, Марш направился в «Славную дыру», а в душе продолжали цвести незабудки.
Кэт делала вид, что не замечает беспокойно-вопросительных взглядов Тедди. Ей надо было чем-то занять себя, и она помогала ему обслуживать клиентов. Сегодняшнее утро было утром сплошных потерь.
Бут Темплтон был занят расследованием, и его не оказалось на месте, когда она зашла в агентство. Оставалось надеяться, что он отлучился по ее делам. Она оставила документы, касающиеся купли-продажи салуна, и передала через клерка просьбу проверить законность брака, заключенного между Лиззи Джонс и Джеймсом Кэхуном в 1857 году в Натчесе-под-Холмом, Миссисипи. Каталина полагала, что сделать это просто, надо только связаться с филиалом агентства в ближайшем к Натчесу большом городе.
С каждой минутой она укреплялась в своих подозрениях насчет Кантона. Воображение ее то и дело рисовало картины, как Джеймс входит в «Славную дыру» и что там происходит дальше.
Итак, она суетилась за стойкой. Она не будет унижать себя и не пойдет больше в «Славную дыру». Если Кантон получил деньги, он найдет ее сам. В конце концов, «Серебряная леди» — его салун. Но как сообщить об этом Тедди?
Время перевалило за полдень, когда вошел Кантон. Каталина, занятая протиранием посуды, заметила его в зеркале. Она едва успела перевести дух, как он огромными шагами приблизился к стойке.
Кантон только что подстригся и благоухал, как парфюмерная лавка. Ни один мужчина не выдерживал сравнения с Кантоном. Сейчас в его лице было что-то тревожное.
— Мисс Кэт, — с обычной насмешливостью приветствовал он ее, но что-то необычное было и в тоне его приветствия.
Кантон обвел внимательным взглядом зал, как будто ища кого-то, и лишь затем снова обернулся к Каталине.
— Мистер Кантон, — в тон ему ответила Каталина. — Чем обязана «Серебряная леди» такой честью?
И, сцепившись взглядами, они застыли в немом поединке. Кэт мечтала увидеть знак в его лице, что она может доверять ему.
Сердце Марша забилось сильнее. Ему хотелось перегнуться через стойку и поцеловать ее. Господи! Как ему хотелось, чтобы она доверяла ему.
— Не можем ли мы поговорить где-нибудь?
Кэт сразу подумала о своей комнате, но поняла, что они вдвоем станут объектом слишком пристального внимания. Впервые она пожалела о том, что у нее нет отдельного кабинета.
— Может быть, поговорим у меня? — предложил Кантон, и в глазах его появилась двусмысленность.
Каталина медлила. Зная, как сильно она поддается обаянию Кантона, женщина не хотела подниматься к нему в комнату. Но ей хотелось разузнать побольше об отношениях между Кантоном и Кэхуном, и она согласилась. Марш предложил ей руку, но Каталина сделал вид, что не заметила ее, и направилась к двери впереди него. Остановившись рядом с Тедди, она шепнула:
— Я вернусь через несколько минут.
В «Славной дыре» посетителей было чуть больше, чем в «Серебряной леди», может быть, из-за игровых автоматов. Надо будет тоже поставить такие, подумала Каталина, и только потом вспомнила, что «Серебряная леди» больше ей не принадлежит.
Войдя в салун, Каталина немедля направилась в комнату Кантона. В горле у нее пересохло, дыхание замерло. Каталина пребывала в пространстве между страхом и надеждой.
Когда они вошли, Вин зарычал и не переставал рычать, даже когда женщина наклонилась, чтобы погладить его.
— И он не пытается выскользнуть на улицу?
— Я вывожу его на прогулки. Чаще всего по ночам. Кажется, он понимает, что здесь он в безопасности.
Кантон сказал это небрежно, как бы не заботясь о собаке, но Каталина знала, что это не правда.
— Неужели? В безопасности?
— Вы хотите убедиться, что вы тоже в безопасности? — улыбаясь, спросил Кантон. Голос его звучал мягко. Она купалась в звуках его голоса.
Лучезарный Люцифер! Помоги!
— Не думаю, чтобы кто-нибудь мог чувствовать себя в безопасности рядом с вами, — ответила Каталина.
