После осторожных расспросов выяснилось: сразу после удара по «ребёнку» Маша обернулась к Юрке и увидела вместо него за рулём некую мерзкую тварь — скрюченную, с коричневой шкурой, раздвоенным языком и горящими глазами, одетую в Юркину одежду. Видела она её всего секунду и сразу попыталась выпрыгнуть — похоже, на инстинктах. Что–то удержало — это я её успел уцепить. Когда она обернулась ко мне — увидела, что её держит серое лохматое нечто с волчьей мордой. Потому и укусила…

Вот тебе и ЛСД. Интересный эффект, о таком я не слышал. Подействовало, судя по всему, только на Машу — и хорошо подействовало. Ну так–то и неудивительно — она ж не знала, что ждать от Порогов. Выходит, правильно я сделал, что не дал ей наган сразу — могла бы и пальнуть с перепугу. Потому что девчонка явно не робкого десятка — все бы смогли зубами тяпнуть за лапу волка, схватившего вас за плечо? Вот то–то…

Приведя Машу в чувство — пришлось влить в неё 50 грамм спирта, — тронулись в дорогу. Теоретически, дальше должно бы быть проще — но кто знает?

И лично я уже сильно жалел, что не отговорил Юрку. Рисковать этой девчонкой я, чувствую, не готов даже за пару ценных пробирок…

<p><strong>Глава 10</strong></p>

Дальше ехали уже спокойнее. Дорога лучше не стала, пожухшая трава лезла изо всех щелей. Хорошо хоть, вокруг поля — всё просматривается. На датчиках чисто, хотя один из них, по идее, и на мелкое зверьё должен реагировать.

Дорога ушла в сторону реки — впереди ещё один железнодорожный мост, проехать можно лишь в «бутылочном горлышке» под его крайними опорами. Конечно, ГАЗ‑69 пройдёт скорее всего и прямо через пути, но какой смысл машину насиловать…

— А по мосту можно проехать на ту сторону? — спросила Маша.

— Нет. Только пройти, — потряс головой Юрик. — Только что там делать? Разве что на Гидрострой выйти.

— Поезда не ходят?

— Какие поезда, Маш? — не выдержал уже я. — Нету тут крупных городов, нету. Возить нечего и некуда. Впереди куча аномальных зон, вроде нашего Болота. Завалы на рельсах, брошенные поезда. Расчищать это некому и незачем.

— Подтверждаю, — кивнул ОМОНовец. — Пробовали, давно уже — не стоит овчинка выделки. Брошенный поезд тут недалеко есть, мимо поедем…

Машина миновала покрытый ржавчиной мост. Сооружение, конечно, крепкое и простоит ещё долго, вот только смысла от него — ноль. Теоретически, через него можно было бы проложить дорогу в эти места с Гидростроя — как раз получится в обход аномальных зон, но фишка в том, что здешние деревни интереса ни для кого не представляют — если, конечно, клады не искать, хе–хе. Так что огород городить никто не будет — с ресурсами и без того напряг, а дороги на Нефтехим по берегам нет.

— Мы сюда как–то на шашлыки ездили, — задумчиво сказал Маша. — Как раз вон там устраивались…

Тьфу ты, Маша. Хоть бы про поездки на шашлык не вспоминала — я вот съездил год назад… Хотя она–то это откуда знает.

— А мы мясо не взяли, так что придётся без шашлыков, — Юрка был бы не Юркой, если бы не подстебнул. Маша насупилась и замолчала.

Мост остался позади, впереди показалась заброшенная деревенька Бор. Впрочем, она совсем обыкновенная, да и находится по одну сторону от дороги, занимая пространство меж дорогой и рекой. Справа от дороги раскинулось старое кладбище с покосившимися решётками и крестами, густо заросшее кустарником и деревьями. Датчик движения пару раз показал мелкие точки на самом краю — возможно, разбегались потревоженные звуком мотора зайцы или лисы. Деревня–то покинута давным–давно, вряд ли тут кто живёт. Живут в основном в деревнях по другую сторону Вокзального, не отрезанных аномальными зонами типа Порогов. Хорошее, кстати, названьице — о подобный «порог» кто угодно споткнётся…

Ладно, хватит лирики. Тем более, вот и поворот — выходит, половина дороги за спиной. У самой бывшей трассы стоял покосившийся столб с указателем «Морозково» и стрелкой, еле угадывавшимся за ржавчиной, а чуть поодаль — будка железнодорожного переезда, почти вплотную к которой стоял небольшой тепловоз округлых форм с прицепленной к нему парой пассажирских вагонов. Тепловоз когда–то был малиновым, а оба вагона ещё в советской, зелёной окраске — я уж отвык от неё, в «прошлой жизни» всё больше встречал красно–серую, ее обычно называли «пидовской» — кому, интересно, пришло в голову переиначить логотип «РЖД» в «PID»?. И, разумеется, ржавые — скорее всего торчат тут лет тридцать, чуть не с самого начала.

— А ведь в тепловозе бензин должен быть? — вдруг спросила Маша, когда газик переваливался через рельсы заброшенного переезда — деревянный настил меж ними давно уже развалился.

— Во, Маша, ты прирождённый мародёр! — хохотнул Юра. — Разбираешься в вопросе! Всё правильно, была там солярка. Слили её давным–давно, наверное, в самом начале ещё — там дырка в баке пробита.

Забавно, Юра тоже сказал «в самом начале». Ему лет 35, насколько я помню — значит, родился незадолго до того, как грянуло. Получается, весь бардак первых лет видел своими глазами… Потому, скорее всего, и не боится вылезать в такие вот заброшенные места.

Перейти на страницу:

Все книги серии Серебряная осень

Похожие книги