— Валону вдова, деревня, ближний, — заговорила Фанугда. — Понимать нет, говорить нет. Семья нет. Муж, сыновья погибать. Сражаться. Дом гореть, мельница река гореть, овцы умирать. Сестра дочь жить! Видеть ты нет.
Найрин кивнул — смысл сообщения был понятен. Вдова по имени Валону, живет в ближней деревне, у неё погибли близкие, сгорели дом и мельница, и скота не стало тоже. То есть зажиточная была семья, мельница — это уже состояние, и были овцы. Теперь с ней осталась только племянница, дочь сестры.
Но он не мог ошибиться — понимал, что где-то уже встречал эту женщину. Причем встречал таким образом, что теперь забеспокоился. Что-то с ней не так. Или похожа на кого-то?
— Я понял. Прости, что задержал, — он отпустил руку женщины.
Вдова Валону несколько раз низко поклонилась и зайцем прыснула в дверь, что даже немного странно для почтенной особы.
— Валону мне ходить, травы носить, — бай Сару не спеша принялась заворачивать в платок те увядшие цветы.
— Постой-ка. Дай взглянуть, — попросил Найрин. — Что это такое?
— Трава собирать. Нога болеть. Нога лечить. Далеко расти, высоко, серебро платить Валону, — Сару с явной неохотой развернула платок. — Трогать нет, тан. Пальцы болеть. Трава обжигать.
— Хорошо, не стану трогать, — покладисто согласился Найрин. — Очень интересно. Я такое уже видел. Да-да, помню, на рисунке в книге. Дай мне цветок, бай Сару. При случае постараюсь возместить.
Сару колебалась, явно хотела отказать, но под настойчивым взглядом Найрина разрешила:
— Тан взять. Выбирать.
Найрин поднял с лавки кусок ветоши, оторвал от него часть и им же взял с платка Сару пару цветков.
— Сама говоришь, иначе обожгу пальцы. Вот так. Спасибо, Сару.
— Господин зелья варить? Способ много. Зелье мазь, ноги не болеть.
— Да, я понял, — он виновато взглянул на брата, который удивительно терпеливо их слушал, — не хватает мне тут монастырской библиотеки. Если не ошибаюсь, это полезные цветочки. Входят в сильные составы, чуть ли не мертвых поднимает, и яд, опять же. Это как готовить…
— Тан гадать? Кровь приносить? — вдруг перебила Фагунда.
— Мне не надо гадать, — отрезал Найрин. — Я же говорил.
— Погадай мне, — сказал Сайгур, и его голос от волнения дрогнул. — Ты ведь умеешь видеть будущее? Не говори, что нет.
— Тан хотеть — Фагунда гадать. Тан сесть, — она показала на скамью у стола. — Желать? Тан приказать. Фагурда служить, — она показала на еду на столе.
Похожий солёный сыр был за завтраком, а точь-в-точь такие лепешки пекла Аста. Чтобы Аста сблизилась с Фагундой? Да нет, вряд ли.
— Ничего не надо. Только погадай. Хочу знать, что будет, понимаешь? — против воли он заволновался.
Фагунда отодвинула еду на дальний край стола, принесла и зажгла маленький масляный светильник, потом достала и высыпала на стол гадальные кости — кучку маленьких костяных пластинок с нарисованными на них значками.
— Кровь, немного. Сюда, — она показала на столешницу.
Сайгур снял с пояса нож и проколол его кончиком ладонь, несколько красных капель упали на выскобленные доски.
— Хватит, — остановила его знахарка, и Сайгур тут же зажал рану.
Найрин наблюдал. Всё же полного доверия к Сару у него не было, как и точного понимания, на что она способна. Казалось бы, вредить не может, заклятье на ошейнике не даст — так должно быть. Но Сару не проста. Хотя пока ничего в её действиях не внушало тревоги.
— Видеть всё Фагунда нет, — сказала она. — Ты спросить.
— Сама рассказать, что меня ждет, не можешь? Гадалки обычно разговорчивые, или я не прав?
— Рассказать нет. Много говорить те лгать. Ты спрашивать. Три раза! — она показала три пальца. — Больше три Фагунда правда нет. Фагунда сил нет. Три раза спросить!
— Задай три вопроса, — подсказал Найрин. — За три ответа она ручается, остальное не будет правильным. Не спорь, она тебя не обманывает.
Сайгур настроился на большее. Но ладно…
— Родит мне сына хозяйка Дьямона, и когда? Вот мой вопрос.
Сару прикрыла глаза, постояла, подержав кости в ладонях, и со стуком высыпала их на стол. Потом рассмотрела, что получилось, и подняла взгляд на Сайгура.
— Сын тани Дьямона. Тебе сын. Сильный, красивый, долго жить. Быть пахтан! Два года сын! — она выставила перед собой два пальца.
— Твой и тани Дьямона сын родится через два года, — перевел Найрин. — И будет герой во всем. Ну ты понял.
Если Сайгур морщился, собирая слова Фагунды во что-то осмысленное, но у Найрина это отчего-то получалось легко, причем без сомнений в правильности трактовок.
— Через два года хорошо. Лучше бы раньше, ну да ладно, — Сайгур задышал легче и даже заулыбался.
— Два вопроса Фагунда сказать. Будет сын. Два года. Один вопрос говорить.
— Как это два вопроса? — возмутился Сайгур. — Ну жульничай! Я пока спросил один раз!
— Не надо спорить, — тихо вмешался Найрин. — Это не поможет, и она не слышит…
Фагунда снова сгребла кости и подержала в ладонях, но не бросила. Зато опять заговорила.
