Леди Юна сидела на низком диване перед клетчатой доской, вокруг были рассыпаны фигурки. Похожая игрушка была у их барона, только не так искусно сделанная. Значит, вот чем леди со своим толстяком развлекается.
Аста боялась, что леди снова начнёт уговаривать. Нет, не начала. Обронила свою всегдашнюю еле заметную усмешку:
— Отказываться пришла? Ну что ж, ты решила. Но погоди. Это первый раз кости упали.
— Что, миледи? — растерялась Аста.
— Ты в кости не играла?
— Что вы, нет, миледи.
— Вуари упрямый. Но тут как рассудит Ясное Пламя. А в кости играть бывает и занятно.
— Знавала таких, что до рубахи проигрывались, — поджала губы Аста. — Да меня бы за это… Кто бы позволил?
Она оглядывалась по сторонам. В комнате было красиво, богато. Большое блюдо со сладостями на столике, и чашки с душистым отваром. Мёд жидкий, подогретый — в позолоченной чаше. Тани Юна встала, налила отвара из чайника и подала Асте.
— Садись. Угощайся. Вот это халва, в Кандрии её не готовят. Но купцы возят. Не пробовала?
А сама улыбалась, как обычно. И как у хозяйки угощение не принять? Аста взяла чашку со страхом — а вдруг добавлено что, отчего себя забудешь и на всё согласишься? Неловко села на край дивана — низко, неудобно, с такого попробуй встань. Отвар горький и сладкий одновременно. И зачем такое пьют?
— Не пугайся так, — сказала леди Юна. — Говорю же, никто не станет тебя принуждать. Просто жизнь такая, сегодня одно нужно, а завтра совсем другое.
Она отошла, вернулась с какой-то книгой. Шагнула на диван рядом с Астой и села, непринужденно, подтянув ногу к туловищу — двигалась легко, гибко, как кошка, не покачнулась даже. И одета была не как всегда, а в рубаху до бёдер, богато вышитую, и штаны. В такой одежде, конечно, можно и двигаться легко, и садиться куда хочешь, и ноги хоть над головой задирай. Только в Кандрии настоящая леди ни за что так делать не стала бы, и не оделась бы в такое даже у себя в спальне. И ещё Аста подумала отчего-то — вот леди ходит, на неё не смотрит, сладостей рядом сколько хочешь, добавляй что угодно. Вон, высыпать в мёд и размешать…
Подумала, и холодок пробрал. Да, легко, но ведь Асте другое нужно! Зачем ей жизнь леди Юны? Которая тут сама теперь на птичьих правах, уезжать собирается. Хозяйка, как же…
Но Юна взглянула, и Аста поспешно отвела взгляд. Хозяйка — не хозяйка, но только моргнёт, и все забегают. А ей, Асте, что делать? Как дать яд Челле, возможно это вообще? Из ума Фагунда выжила. И теперь Аста даже вспомнить не могла, кто придумал извести Челлу. И ей самой хотелось бы, и вроде Фагунда…
Разве тоже к молодой хозяйке в гости явиться — так причины нет, и, может, у той сласти не стоят на столе, и одну её не застать. Вот раньше, когда Челла приходила к ней в кухню готовить пироги, можно бы… наверное. Не наверняка, но хоть была возможность, а теперь?..
Дура Фагунда. Её саму, что ли, этой дрянью накормить, что во флакончике? — подумалось с досадой. Хоть есть за что, чтобы воду не мутила. Или в помои высыпать, да и забыть.
И Сайгура забыть? Чтобы ни с чем отсюда ушёл, как пёс побитый, и ни кола ни двора? А у них судьба общая…
Аста тряхнула головой, и сомнения рассеялись. Решила — а она к Фагунде сходит, пусть научит, как в Челле подобраться.
— Что, понравилась тебе халва? — Юна всё это время на Асту поглядывала.
— Ничего вкуснее не ела, миледи, — Аста поспешно отхлебнула отвара.
Съела она ту халву, а вкуса не поняла и не помнит уже, мысли всё перебили.
— Ты чем-то озабочена. Тревожишься, — заметила леди Юна.
— Да, миледи. Не каждый день меня замуж зовут, — нашлась Аста.
— Конечно, — Юна понимающе улыбнулась. — Хочешь, в Кандрию тебя отправлю? С купцами. Нет, не с Вуари. Вот-вот другой обоз придет, очень большой. Тебе письмо дам с собой. Поживёшь немного в монастыре, а потом решим, внакладе не останешься…
— Нет, миледи! Благодарю. Нет-нет… — этого Аста даже испугалась.
— Как знаешь, — не стала настаивать леди. — Вот что, дам тебе работу. Приготовь свой пирог, большой, вот не меньше… — она развела руки, показывая. — Чтобы через три дня был полностью готовый, в холоде отлежался. И орехов добавь, пряностей, там тебе подскажут, я велю. Сделаешь?
— С радостью, миледи, все, что вам угодно!
— Вот и хорошо…
Аста уходила, ног под собой не чуя. И радостно было — от жениха отвязалась, и горесть какая-то тянула в груди, и хлопотная работа ждала, но это в радость, и другое — что не в радость…
К Фагунде она зашла. Старуха сидела за столом над кучей гадальный костей — косматая, страшная, в мигающем свете лампы страшнее, чем накануне. Глаза запали, пальцы скрюченные… ох! Асту она выслушала, покивала и сказала:
— Бояться нет. Час придёт всё быть. Ты понимать. Не пропускать.
— Я всё смогу, когда будет нужно? — уточнила Аста. — А подробнее можешь рассказать?
Её становилось всё проще понимать старуху, хотя та понятней говорить не стала.
— Веревка не видеть. Узлы, — непонятно пояснила Фагунда и закрыла глаза.
Аста вышла, и чуть не налетела на Найрина Кана. Он поймал её за плечи.
— Аста? С тобой все в порядке? Ты у Сару была, что ли?
