Там тоже был забор, но мне он не казался помехой. Я готов был не перелезть через него, а перепрыгнуть. Ужас, который я испытывал при виде этого урода, не поддавался рациональному объяснению.
Для спецназовца трехметровой высоты забор — это семечки. Пеха подставил плечи, и я забрался наверх, а затем поднял и его. Спустя какое-то время мы улепетывали от дачи со всех ног — куда глаза глядят. Но никто и не подумал нас остановить. Похоже, охране было не до такой мелкой проблемы. Внутри здания трещали выстрелы, слышался шум драки и кто-то вопил дурным голосом. Да уж, Воловику я бы сейчас не позавидовал…
Остановились мы на небольшой полянке — попадали от усталости. Вокруг нас высились вековые сосны, шелестел лиственный подлесок, над головой на голубом поле паслись белые тучки-барашки, и эта мирная картина располагала не только к отдыху, но и к философским размышлениям. Которые особенно кстати, когда в очередной раз смерть прошла стороной.
— Сколько мы отмахали? — спросил Пеха, когда мы отдышались.
— Километра четыре.
— Почем знаешь?
— По дыхалке. В таком темпе, как мы чесали, как раз самое то.
— Эх, курнуть бы сейчас!
— Не буди во мне зверя. У самого под ложечкой сосет.
— Ничего, доберемся до обжитых мест, и покурим, и выпьем…
— Сначала нужно добраться.
— Куда мы денемся…
Пеха пребывал в эйфории. В отличие от меня.
Предчувствие чего-то нехорошего угнездилось где-то внутри и давило на мозжечок. Похоже, все опасности позади, и тем не менее что-то не давало мне покоя. Я лежал вроде расслабленно, смотрел на небо, но все мои чувства были напряжены до предела. Сейчас мне хотелось находиться от этого места как можно дальше, но у человеческих сил есть предел, и я понимал, что получасовой отдых нам просто необходим.
Тихий треск сухой ветки где-то в кустах показался мне выстрелом. Я буквально взлетел на ровные ноги.
— Ты чего? — удивленно спросил Пеха, он уже начал подремывать.
Чисто солдатская привычка — как только привал, сразу тянет в сон. Солдат никогда не высыпается. И редко бывает сыт.
Ответить я не успел. Из кустарника выскочил «Фредди». Он двигался удивительно пластично, хотя его фигура казалась грубо вытесанной из гранитной глыбы. Остановившись в трех шагах от меня, он прохрипел:
— Отдай…
Я впервые услышал, как он говорит внятно. Мне почему-то казалось, что этот страшила может лишь нечленораздельно бормотать.
— Это… это кто?! — подхватился Пеха.
«Фредди» быстро шагнул к нему, и в следующий момент Пеха улетел метра на четыре, под толстую сосну, где и затих в беспамятстве. Я даже не заметил момент удара. Вот сволочь! Я начал наливаться гневом.
— Отдай… — снова хрипло молвил урод.
— Что отдать?
— Ты знаешь…
— Не знаю.
— Отдай!
— Да пошел ты!..
«Фредди» прыгнул. Мне уже был известен этот прыжок, я ждал его, поэтому в последний момент резко сместился в сторону, и урод пролетел мимо как каменная глыба. Но он удивительно резво развернулся и снова кинулся на меня.
Однако теперь я уже не был беспомощным. Знакомая горячая волна омыла мои мышцы, которые мгновенно налились огромной силой, и я, выбросив руку, провел элементарный прием, после которого «Фредди» оказался на земле. Конечно же он сразу вскочил, но очередная его атака была куда как осторожнее.
И снова все его движения мне виделись в замедлении. «Фредди» наступал, а я лишь отмахивался — уклонялся, ставил блоки и даже пытался отвечать ударом на удар. Но все мои попытки остановить его, а тем более уложить на землю были бесполезны. Все-таки он был гораздо сильнее меня при всем том. И вскоре наступил момент, когда моя Сила начала таять, как снег под весенним солнцем. Я с ужасом ждал, когда «Фредди» меня прикончит, хотя и продолжал сопротивляться из последних сил. И вот этот момент наступил: я блокировал его удар, но он пробил мою защиту и буквально смел меня с моей позиции. Я улетел в сторону, словно падающий древесный лист, и лег рядом с Пехой. Он все еще не пришел в себя.
Не осознавая, что делаю, я, не вставая, выхватил из-за пояса ТТ и наставил его на урода. До этого я просто забыл о существовании оружия. Сила, которая внезапно вошла в меня, видимо, игнорировала подобный метод поединка.
«Фредди» был совсем рядом. Его лицо, покрытое струпьями, казалось страшной маской, которую изготовили для Хеллоуина. На меня дохнуло чем-то нечистым, словно из выгребной ямы.
— Не подходи! — крикнул я истерически. — Убью!
Он показал в страшном оскале свои желтые лошадиные зубы — видимо, это была улыбка победителя — и кинулся на меня. Я нажал на спусковой крючок. Бах, бах! Пули должны были войти в тело урода — с такого расстояния промахнуться невозможно, — но они не оказали на него почти никакого действия, лишь немного приостановили. Он даже не охнул от боли.
