– Надеюсь, что с ней всё будет хорошо, – сказала Кейт.
– Конечно, всё будет хорошо, – сказала цапля.
– Белые медведи – крепкие звери, – сказал кот. – Их трудно убить.
– Я, наверное, могла бы убить белого медведя, – задумчиво проговорила змея. – Но зачем? Съесть-то я его не смогу.
Все уставились на неё.
– Я тоже надеюсь, что с ней всё будет в порядке.
Кейт вдруг пришло в голову, что они так и не познакомились по-настоящему. Так, как принято у людей. Поэтому они с Томом немного рассказали животным о себе: кто они и откуда, – и животные тоже рассказали о себе.
Змея оказалась узкоголовой мамбой из Южной Африки. («Вот, кстати, тоже дурацкое название. Мамба! Я с трудом это произношу! Только создания с губами могли до такого додуматься».) Она жила на деревьях и редко спускалась на землю. Мамба особенно подчеркнула, что, несмотря на свою устрашающую репутацию, она довольно застенчивая и обычно не нападает, если её не беспокоить.
Птица – белобрюхая цапля – обитала на какой-то реке в Индии. Она была ростом около метра и невероятно красивой – с длинной изогнутой шеей, оперением, переливавшимся всеми оттенками серого, серебристым хохолком на макушке и, как явствовало из названия, ослепительно-белым брюшком.
– Раньше нас называли большими индийскими цаплями, или императорскими цаплями, – сказала она. – Непонятно, зачем было менять такие хорошие названия.
Кейт воспользовалась возможностью задать ей вопрос, который давно не давал ей покоя: как цапли ходят с коленями, согнутыми назад? Как оказалось, колени у цапель гнутся только вперёд, в точности как у людей, просто они не видны под перьями. То, что все принимают за их колени, это на самом деле голеностопные суставы, а то, что все принимают за нижнюю часть ноги, это длинная тонкая стопа.
Это объяснение обескуражило Кейт ещё больше.
– Я всегда думала, что если когда-нибудь встречусь с говорящими животными, это будут кролики или мыши, – сказала она. – Только, пожалуйста, не обижайтесь.
– Мы не обижаемся, – сказал дикобраз (который был самым обыкновенным, хоть и на редкость угрюмым североамериканским дикобразом из Мичигана). – Хотя тебе повезло, что мы не кролики и не мыши. И те, и другие донельзя скучные. Говорят только о зёрнах и овощах.
На ужин цапля и кот взяли рыбу. Дикобраз съел большую охапку свежего клевера и закусил веточкой. Мамба не ела вообще ничего.
– Я проглотила песчанку несколько дней назад, – пояснила она, – и до сих пор перевариваю. К тому же другим животным лучше не наблюдать за питанием мамбы. Для них это жуткое зрелище.
– Наверное, потому что вы впрыскиваете в добычу кошмарный яд, вызывающий удушье, – сказал дикобраз.
– Не только удушье! – сказала мамба. – Яд мамбы вызывает головокружение, тошноту, затруднение глотания, тахикардию и судороги! Хотя смерть действительно наступает в результате удушья. Как правило.
– По-моему, это ужасно.
– Ты просто завидуешь, – сказала змея, – что у тебя нет ядовитых зубов.
На этом месте у Кейт совершенно пропал аппетит, она извинилась и сказала, что пойдёт спать. Она и вправду ужасно устала, и ей надо было ещё найти пластырь, чтобы заклеить ссадину на ноге. И она очень переживала за белую медведицу. И тревожилась из-за животных-захватчиков. И беспокоилась из-за того, что запасы угля подходили к концу. Когда всё начиналось, она думала, что они просто прокатятся на паровозе – вроде как в парке аттракционов, – и отчасти так оно и было, но оказалось, что приключение – это ещё и тяжёлый труд. И большой стресс.
Том тоже поднялся из-за стола, но направился к противоположному тамбуру.
– Спальный вагон в той стороне, – сказала Кейт.
– Я знаю, – ответил Том. – Но мне нужен конфетный.
Кейт почти забыла о конфетном вагоне. Она страшно устала – но всё-таки
Кейт даже не знала, где именно находится конфетный вагон, но, как оказалась, пока она сама сидела в библиотеке, Том – с его обычной неуёмной энергией – обследовал весь состав. Снаружи конфетный вагон выглядел как обычный багажный, выкрашенный в красный цвет и даже чуточку тронутый ржавчиной, но внутри он был залит ярким светом и переливался всеми цветами радуги. Как только Том открыл дверь, изнутри пахну´ло густой карамельной сладостью. Все стены от пола до потолка были заняты застеклёнными полками, буквально ломившимися от конфет. Всё это напоминало пещеру сокровищ из сказки об Аладдине, объединённую с конфетным отделом в большом супермаркете и умноженную на миллион.
