Да… Потом нашелся твой сын. Такой же, как ты! То появится, то пропадет. То завалит меня деньгами, то исчезнет. А то отлеживается у меня. И пьет, пьет… Как горько видеть, что так нестойка нынешняя молодежь. А что ему скажешь — он взрослый человек! Да еще твоя плохая наследственность. Слава богу, что твоя болезнь не перешла к нему. (Почти энергично.) Вот ты не слушал меня, а все-таки музыка для тебя была вредна. Она и сгубила тебя! Музыка и идеи всегда губят человека. И не спорь, пожалуйста. С твоими нервами, с истериками. Чего тебе не хватало?! Ведь мы жили как все люди! Не хуже, не лучше! Нет, тебе никак нельзя было быть музыкантом! А так ты был бы нормальный человек. И все постепенно бы прошло… Сгладилось, привыклось.
А р д ь е (еле слышно). И так все прошло!
Р у т (вскакивает). Жанно! Ты маленький мой!.. (Бросается к нему и обхватывает его голову, прижимает к себе. Но слез нет у этой очень старой женщины.)
А р д ь е (еле слышно). Неужели я был такой сорванец? Бунтарь?
Р у т (смеется). Просто какой-то… извини, бандит! Честное слово! Я точно знала, ты свихнешься с нормального пути! От своей гордости. И еще хуже — попадешь в тюрьму… Нет, я уверена была, что ты плохо кончишь!
А р д ь е. Что-то похожее и случилось. (Тихо.) Почему же не дрогнуло мое сердце, когда я увидел своего сына? Значит, оно уже не мое?! Нормальное человеческое сердце должно было разорваться, задрожать, вспениться! Это же обретение сына! Сына!!! Я же только испугался, что он… мой ребенок… Пусть уже не юный и ни в ком не нуждающийся… Но сын мой помешает мне?! Значит, фашизм отнял у целых поколений самые простые, самые естественные чувства? Отца к сыну, матери к дитю, брата к сестре? А вместо этого вселил в наши души недоверие и месть? Ненависть и страх? Как волк, пусть настигнутый охотником, успевает искалечить серну? Жеребенка? Дитя человеческое? Значит, человечество навсегда стало инвалидом после того ночного налета? Налета коричневой, сверхчеловечьей, волчьей нацистской стаи? А только весть о смерти Кати, Катрин… что-то словно оживила во мне. Ведь ты не знала. Не хотела знать ее. Так радуйся — ее уже давно нет. Так давно, что успело вырасти два поколения. Без нее!
Р у т (не сразу). Я не хочу спорить или спрашивать ни о чем. Прости меня, но я слишком стара, чтобы брать на себя еще и твои горести. Прости…
А р д ь е. А я не могу тебе рассказывать. Всего… На это тоже нужно столько сил… А у меня их хватит уже совсем не на много!
Р у т. Ты только скажи… Хоть чем-нибудь? Самой малостью я могу помочь тебе?
А р д ь е. Кажется, ты уже помогла.
Р у т. Да чем же? Чем?
А р д ь е (не сразу). Я снова поверил, что я — это я!
Р у т (искренне). Я не понимаю…
А р д ь е. Хорошо. Иди… Нет. Поцелуй меня! А я постараюсь заснуть.
Р у т. Как раньше? Ну, как тогда? Когда с Людди спали наверху? (Подходит и осторожно целует его.)
А р д ь е. А теперь иди… Я засыпаю. Мне хорошо… Как в той, ранней… нашей жизни… Когда я только ждал жизни… И Катрин.
Р у т (тихо перекрестила его, шепотом). Бог с тобой! Если даже ты мне привиделся. Если это не наяву? Если я сейчас проснусь? Все равно! Чем я заслужила такое… невозможное счастье?! (Делает несколько осторожных шагов, оборачивается и еще тише говорит.) Спит… А я все-таки не уйду. Я просто посижу. Послушаю твое дыхание. Посижу, чтобы ты хоть немного поспал спокойно. (Тихо.) И что тебя так терзало всю жизнь? Мне уже никогда не понять. Лучше спи! Вот так… Чуть приоткрыв во сне губы…
На авансцене З а м е с т и т е л ь п р о к у р о р а, П а с т о р, В р а ч, д о ч ь А р д ь е.
З а м е с т и т е л ь п р о к у р о р а. Заявление должно быть письменным, госпожа Элизабет Ардье!
П а с т о р. Укол не смертелен — это говорю вам я.
В р а ч. Он укрепит его силы. Перед завтрашним!
Д о ч ь А р д ь е. Но почему-то вы хотите, чтобы всю ответственность взяла на себя я?
П а с т о р. Вы его дочь.
Д о ч ь А р д ь е (тихо). Сомневаюсь…
В р а ч (смеется). Вы хотите сказать, что у вашей матери было достаточно поклонников!
З а м е с т и т е л ь п р о к у р о р а. Нет, она хочет сказать что-то совсем другое.
П а с т о р. Сейчас важно, чтобы вы написали эту просьбу!
В р а ч. Само действие лекарства может проверить ваши опасения!
З а м е с т и т е л ь п р о к у р о р а. Вы понимаете, что имеете дело с ответственными людьми! Все, что происходит, не должно быть известно никому.
П а с т о р. Кажется, ваши мемуары уже у известного нам с вами издателя?
Д о ч ь А р д ь е. Да, это так… Я пошутила! Конечно, мой отец Августин Ардье…
В р а ч. Один из известнейших деятелей рейха!
Д о ч ь А р д ь е. Да, да…
П а с т о р. И спасение его жизни — первое дело его родной дочери!
