Н и к и т а (торопясь, но стараясь быть предельно ясным). Возможный результат твоей работы — стопроцентное очищение. Степень загрязнения не имеет значения. Но… (поднял палец) при мощном химическом распаде… при химическом взрыве… выделяется сверхколоссальная низкая температура.
Н и к о л а с (замер). Откуда ты знаешь? У меня нет этих…
Н и к и т а (морщась). Не перебивай! Чем больше количество небиологических соединений уходит в распад, тем глубже затормаживается весь биологический процесс.
Н и к о л а с. Но это же наше дело — это химическая биология.
Н и к и т а. Наше! Все наше! Представь, было грязное озеро с больными рыбами, разросшимися сорняками, какими-то лопухами, вредителями. Но живыми! А мы с тобой можем в долю секунды колоссальной вспышкой холода добиться стерильной чистоты. Чистоты ледяного царства. Все будет чисто, но все будет мертво. Застывший, остекленевший, прерванный биологический процесс. Глубокая заморозка. Сверхгипернизкие температуры.
Николас замер.
А если это не одно крошечное озеро? Не одна Няня? А целый остров? Страна? Континент? Какая-нибудь Австралия?.. Или весь мир? Как бы ты поступил?
Н и к о л а с (поняв). Ты… ты… (Показывает пальцами на рулон.) Там… это было?
Н и к и т а (дальше оба говорят шепотом, оглядываясь на дверь). Это было 0,03 грамма… А у меня был целый ящик из-под какой-то… халвы…
Н и к о л а с. Но это же… ужа-ас! А где эта?.. Халва?
Н и к и т а. Этого никто не узнает.
Н и к о л а с. А твои расчеты?
Н и к и т а (криво усмехнулся). Я не знаю…
Н и к о л а с. Но у тебя прекрасная память.
Н и к и т а. Ее нет! Я ее вытравил! Вот этим… (Вытаскивает фляжку.)
Николас выдергивает ее у него из рук.
(Грозит ему пальцем.) А ты был на правильном пути! Это тот путь.
Н и к о л а с (понимая). И ты побоялся, что я дойду до этой же?
Н и к и т а. И трех твоих жизней не хватит! Унося по песчинке, нельзя расчистить пустыню Сахару.
Н и к о л а с. И ты все-таки боялся?
Н и к и т а. Да. Есть истины, которые нужно уничтожать. (Уверяя себя.) И я ее уничтожил.
Н и к о л а с. Это… мракобесие.
Н и к и т а. Да, да. Я не возьму на себя… этот грех.
Н и к о л а с. Ты стал верить в Бога?
Н и к и т а (покачал головой). Я — технарь. Но жалеть людей и я имею право. (Решаясь.) Возьми. (Хочет полезть в карман, но Николас хватает его за руку.)
Н и к о л а с. Нет. Я не хочу иметь ничего общего с этим…
Н и к и т а (усмехнулся). Даже если бы хотел, коричневой тетради у меня нет. Это же мелочь. Жалкие остатки. Три листочка. Новый принцип холодильных устройств. Тебе пригодится патент в пару миллионов? На первое время…
Н и к о л а с. Но это же твоя работа.
Н и к и т а. Кое-какая доработка, конечно, нужна. Но это чистая техника. Вполне по твоим возможностям.
Н и к о л а с (не зная, на что решиться). Я не обижаюсь. Я уже давно не обижаюсь. Там меня окончательно отучили. (Опустил голову.)
Н и к и т а. Дурак. У меня больше ничего нет. У тебя же семья. В конце концов, я должен позаботиться о своей дочери.
Н и к о л а с. Я о другом.
Н и к и т а (быстро). Не надо.
Н и к о л а с. А если все-таки… очистить мир? И уже в новом, очищенном мире…
Н и к и т а (резко). Заселить его новыми людьми? Да? Выращенными в пробирке? В инкубаторе? В колониях!..
Н и к о л а с (долго смотрит на него). Ты понимаешь… что тебя ждет?
Никита хотел ответить, но только криво усмехнулся, сделал несколько шагов в сторону, махнул рукой, отвернулся. Его спина выпрямилась от глубокого вздоха.
Н и к и т а. А у меня ничего нет. Я пустой! (Резко обернулся и очень громко хлопнул в ладоши, словно раздался выстрел.) Все! Поехали! Зови всех! На посошок! Не курить — расстегнуть ремни! (По-английски.)
Н и к о л а с. Это действительно все, что у тебя осталось? (Смотрит на три листка у себя в руках.)
Н и к и т а. Все. Кончился Никита Турчанинов.
Открывается дверь. К а т я вкатывает столик с бутылками, закусками, цветами. За ней входят Г р а ч и Т о н я.
К а т я (словно ожившая). Музыку поставьте! Последняя минута, да наша. Правда, Николас? Прощаться так прощаться. Грач, Никита, Тоня, ну что у вас такие постные лица? Выпьем? Помирать — так с музыкой!
Н и к о л а с (вздрогнул). Почему помирать?
К а т я. А может, самолет разобьется?
